Надвик и Стенсен объединили усилия, чтобы ослабить врождённые способности Волколака, рассредоточив его магию. Это называлось оморочкой, безобидным её вариантом, когда тонкие нити магии настолько невесомы, что их нельзя обнаружить, если не сосредоточиться.
А последнему изрядно мешала Келисия, разодетая как цветок Восточных пустошей.
— Мы здесь собрались узким кругом, и нам-то вы можете доверять, гранд. Поймите, как ректор, я должна знать, как продвигается расследование, и не угрожает ли девушкам новая опасность.
В этот момент я и вошёл без стука, чем вызвал крайнее удивление у проректоров, и неудовольствие хозяйки пышного кабинета, больше похожего на будуар фаворитки, чем на рабочее место.
— Прошу прощения за вторжение, но у меня срочные сведения для гранда Дазромака. Это касается проведённого сегодня зеркального ритуала.
Келисия встала с самой обворожительной улыбкой на губах, на которую была способна. Лишь в глазах застыло выражение, выдающее в ней злобную гарпию. Сейчас она жалела, что не закрыла дверь.
— Прошу извинить меня, гранда Келисия, но дела зовут. Сами понимаете, я себе не принадлежу, — дознаватель ловко вскочил со стула и с самый извиняющимся видом попятился к двери, ухватив меня за локоть.
Стоило нам выйти из кабинета ректора, он приложил палец к губам, призывая к молчанию. Мы спустились в просторный холл, миновали столовую, и лишь тогда Дазромак громко произнёс:
— А не прогуляться ли нам с вами по липовой аллее, я слышал о ней ещё в столице. Говорят, очень красивое и уединённое место. Правда, в связи с последними событиями не такое уж привлекательное.
— Разумеется, — кивнул я.
Поговорить с Дазромаком наедине мне было также необходимо, как и ему со мной. Пришла пора объединить наши усилия во имя общей цели.
— Вы всерьёз считаете, что лаборатория по производству Адамантовой жилы находится здесь? — спросил я, когда мы взобрались на пригорок и сели на скамейку под старой липой. Той самой, где и нашли Фарфелию, подругу моей Регины.
— Уверен, дорогой гранд. С вами, разрешите, я буду говорить без обиняков. Я не совсем уверен в другом, — вздохнул ликан и искоса посмотрел в мою сторону. — В том, что вы не имеете к ней отношения. Не спорьте и ничего не объясняйте, я всё равно вам не поверю. До многого надо дойти самому.
Он усмехнулся и постучал указательным пальцем по виску.
— Мой покровитель всегда учил проверять каждое возникшее подозрение. Но он был не совсем прав.
— Да? Отчего же? — рассеянно спросил я, думая, как бы выпутать из всего этого Регину.
— На это требуется столько времени, что преступник может ускользнуть из когтей правосудия. Не следует забывать, что он всегда на шаг впереди преследователей. Но сейчас мы, благодаря вашей помощнице и, разумеется, вашему ритуалу, получили шанс на значительный рывок.
— Вы про имя, что слышала Регина? Ярлонг? Довольно распространённое среди Магов, — вставил я слово, желая увести дознавателя в сторону от главного. От того, что скрывала ламия. Сначала я сам поговорю с ней. — Вы всё равно никого не найдёте, я предлагаю другое: давайте я сам помогу вам отыскать эту лабораторию. Тем более я имею доступ в те помещения, в которые ламия, пусть и выпускного курса, никогда не попадёт. Регина вам не нужна, тем более что это опасно для неё.
— Но ведь она тоже учится на дознавателя. Опасность — её жизнь. И не думайте, что ламии так беспомощны.
Волкодлак говорил со снисхождением и лёгким пренебрежением. Он то по-птичьи склонял голову, то снова смотрел вдаль, будто беседовал сам с собой для того, чтобы упорядочить мысли.
— И всё же я настаиваю, — сказал я и поднялся на ноги.
— Это из-за метки? — спросил мне вслед ликан. Я ощущал ухмылку в его тоне.
Да, Волкодлак приготовил главное напоследок, это не ликан, а лис какой-то. Впрочем, следовало ожидать. Зеркальный ритуал связал нас троих не меньше чем на полгода.
— Да, сами понимаете. Если понимаете, — я обернулся к Дазромаку и посмотрел снизу вверх глаза в глаза.
— Куда нам понять Драконов! — грустная улыбка дознавателя была ничем иным, как притворством. Меня только сейчас осенило, что он вёл эту игру с того момента, как увидел Лимб и неприкаянную душу Регины. Хитрый Волкодлак смекнул, что теперь эта связь позволяет ему контролировать не только ламию, но и меня.
И он прекрасно знал о моём прошлом, о том, что меня выставили из академии Вильгемины именно из-за употребления запрещённого зелья. И что я захочу найти эту лабораторию, чтобы снять с себя подозрения. Но гораздо приятнее вынудить меня это сделать, потому что тогда можно диктовать свои условия.
— Вы знали, что Регине не под силу её обнаружить, — лишь произнёс я.
Ликан пожал плечами и опустил голову, делая вид, что изучает свои перчатки светло-серого цвета.
— Может, так. Может, и нет. Пойдёмте, я вам кое-что объясню.
Дознаватель довольно проворно поднялся на ноги, отбросив ленивую плавность. Сейчас его голубые глаза горели тем огнём, что я видел лишь у фанатиков, увлечённых своим делом.
— Если вы думаете, что кого-то волнуют ламии, лишённые Дара, то нет. И ректора они не трогают, и декана их тоже. Каждый думает, как бы не пострадать самому, а лучше извлечь из сложившейся ситуации выгоду.
— И вы, гранд, размышляете о том же, — подытожил я, прибавив шагу, чтобы поспеть за низкорослым ликаном, вдруг проявившим прыть.
— И я. И моё начальство. И вы, прежде всего, — зло кинул Дазромак через плечо.
Мы шли прочь от Кломмхольма, я даже не спрашивал куда, лишь бы ликан продолжал откровенничать. И забыл о Регине. Моя задача была убедить его в том, что она абсолютна бесполезна, а, значит, не стоит тратить на девушку драгоценное время.
— В верхах бытует мнение, что заговоры против Древних не только неизбежны, но и необходимы, чтобы сдерживать их амбиции. Я не поддерживаю его, оговорюсь сразу. Амбиции Истинных не менее велики, и их тоже необходимо укрощать. Поэтому я искренне хочу найти этих охотников и искоренить под корень. Вот что я получил намедни от неизвестного адресата, прочтите.
Он опустил руку в карман пиджака и достал оттуда свёрнутый вчетверо белый листок. Остановился и протянул его мне, озираясь по сторонам.
— Хочу знать ваше мнение, раз уж мы работаем в связке.
Я с хмурым видом развернул бумагу. Ничего доброго от анонимок, присланных дознавателю, ожидать не приходилось.
В центре листка было написано:
«Лига Неравнодушных, как они себя называют, состоит из шести членов. Один из них недавно был найден мёртвым в районе на окраине столицы со следами магического заклятия. Осталось пятеро. Главный — Дракон, потом Маг и трое Волкодлаков. Найдите их, пока они не нашли вас.
Ваш СС».
Я перечитал записку ещё раз.
— Она пришла с утренней почтой, по защищённому каналу, которым пользуется Отдел дознания в Тайной полиции. Отследить адресата невозможно, я уже пробовал, — пояснил Дазромак и поджал тонкие губы.
— Что означает «СС»? — спросил я. — Почему он так себя обозначает?
— Должно быть, хочет обозначить себя. Придать значимость, — усмехнулся Дазромак. — Поймаем — спросим. Кстати, я навёл справки об убитом, упоминаемом в письме. Весьма интересный экземпляр. Я сейчас вам о нём всё расскажу…
***
Я возвратилась в Кломмхольм, ощущая, что мир вокруг переменился и больше никогда не станет таким, как прежде. Осень всё больше вступала в свои права, листья лип потеряли сочность цвета и пожухли, всё чаще шли дожди, но солнце ещё радовало погожими деньками.
Это первая осень, которую увидит, но не почувствует Фарфелия. В последний раз, когда мы с Рандалом проводили зеркальный ритуал, я поняла, что она потеряна для мира безвозвратно. Больше нет надежды, осталась только месть. Именно за неё я ухватилась, как за спасательный круг, когда Персилия Лагра и её сообщники предложили играть на их стороне. На стороне Древней крови, которая текла и в моих жилах.
Но доверилась я им не поэтому. Хадриан — один из немногих, кто действительно помогал мне даже тогда, когда ещё не мог знать, будет ли из меня толк. Персилия всегда опекала ламий, но не как мать-наседка, а как жестокий и справедливый наставник, желающий, чтобы его подопечные получили удары сейчас, чтобы в будущем ничто не смогло их сломить.
