Последним озарением рыжего Рауда была мысль о том, что Тьма теперь всё знает и будет искать его соратников, чтобы тоже забрать у них силы. А если не найдёт, накинется на кого-то ещё. Ей всё равно, лишь бы живое и носящее в себе Дар.
Глава 26
Дракон
Я во второй раз обследовал каждую известную мне лабораторию, но ничего подозрительного не обнаружил. Даже применив амулет Дазромака.
— Это значит, вы искали не там, где надо. Или не так, как надо, — пожал плечами дознаватель и прищурился. — Могу помочь.
— Что же вы сразу-то не помогли всем нам, а заодно себе? — спросил я, на что получил неожиданный ответ:
— Так это я раньше опасался, что за мной следит кто-то из Лиги, а теперь чего бояться? Кстати, знаете, какая любопытная штука, того самого рыжего Рауда, которого видела в Лимбе ваша очаровательная помощница, я нашёл. Представьте себе, им оказался младший отпрыск известной фамилии члена Верхнего Совета.
— Да? И что, родители не замечали за ним странностей? Перемены поведения?
Дазромак улыбнулся, на его лице появилась довольная улыбка:
— Замечали и очень радовались им. Видите ли, раньше-то он задирой слыл, да по болезни ему всё прощалось. Нервные тики преследовали юношу с самого детства. А тут, наоборот, за ум взялся, успокоился, стал интересоваться политическими делами. Той частью, что касается закона о Древней крови.
Дазромак выразительно замолчал и посмотрел вдаль. Мы сидели на скамейке в липовой аллее. На той самой скамейке под тем самым деревом, где и произошло последнее преступление против ламий.
Я всё рассказал дознавателю, поскольку рассчитывал на его помощь. Да и глупо было бы ожидать, что Дазромак не почует секрет Регины. После первого зеркального ритуала такое становилось невозможным. На несколько месяцев теперь мы точно будем знать друг про друга больше, чем кто-либо.
— Но самое странное не это, а то, что Рауд пропал. Уже несколько дней от него нет никаких вестей. Даже полицмейстеры не могут найти следов.
— Что думаете? — спросил я самым равнодушным тоном, на какой был способен. О том, что Регина доверилась полевику из Дуболапки, я предпочёл умолчать. Равно как и об участии в сговоре Древних декана факультета ламий.
Угнетённым положено сочувствовать, да и вмешиваться в дела Древних не было никакого желания. Меня интересовала судьба конкретной ламии, а не всего мира.
— Думаю, он мёртв. Ну, это нам даже на руку, меньше мараться, меньше хлопот для следствия. Всё равно сообщников он был не выдал, а крайние меры к Истинным неприменимы, сами понимаете, — с притворным вздохом пожал плечами Дазромак, но по блеску его голубых глаз я видел, что он доволен.
Да перебей Древние всех участников проклятой Лиги, Тайному отделу дознания это только на руку. Меньше возни, как правильно заметил Дазромак. И меньше осложнений, давления со стороны родственников предполагаемых преступников. Это ламии в большинстве своём безродны, но не Охотники. Пожиратель — артефакт редкий и дорогой.
— Значит, осталось четверо. Думаете, они продолжат охотиться за ламиями или затаятся?
— Это неважно. Их надо найти раньше других.
Дознаватель сделал упор на слово «надо» и долгим взглядом посмотрел на меня. Понятно, Дазромаку приказано найти и спрятать, сделав вид, что палачи находятся под следствием. Кого-то, и это не только родственники членов Лиги, очень не устраивала огласка.
— Тогда пойдёмте. Начнём с поисков лаборатории. Ваш артефакт при мне.
Я встал и похлопал себе по карману пиджака.
— Амулету требуется Древняя кровь, — мрачно заметил Волкодлак, всем видом показывая, что моя затея глупая, и он не собирается никуда идти.
— Помнится, гранд Дазромак, вы говорили, что ваша мать — саламандра. Конечно, не совсем Древняя кровь, но это лучше, чем ничего, — улыбнулся я, с радостью подмечая промелькнувшую в глазах дознавателя досаду. Теперь ему некуда деваться, кроме как отправиться со мной на поиски таинственной лаборатории. — А по дороге я поделюсь своими соображениями касательно местоположения того, что мы ищем.
— Хорошо.
Дазромак нехотя встал и с сожалением оглядел свой светло-серый костюм. Наверное, предполагал, что оставить его таким идеально чистым и выглаженным там, куда мы направляемся, не удастся.
— Признаться, вы оказались полны сюрпризов, Дракон родом из Захребетья, — медленно отчеканил он, смерив меня взглядом. Я был гораздо выше, и всё же Волкодлак умудрялся смотреть свысока.
Что-то в его настороженном взгляде смутило меня. Вдруг мелькнула догадка: он не хочет, чтобы Охотников остановили сейчас. Возможно, догадывается, кто их преследует, и решил подождать, пока спасать и обвинять станет некого.
Но это его сложности. Академия Вильгемины поставила передо мной задачу — найти лабораторию по производству Адамантовой жилы, и это поможет Регине. А значит, и мне.
Умолчал я и о последнем обстоятельстве: магия Истинной пары уходила корнями в эпоху Древних, поэтому у меня были все основания полагать, что амулет Дазромака сработает, если окажется в руках помеченного.
— Думаю, гранд Дазромак, вы тоже не раскрыли окружающим и малой части скрытых талантов, — усмехнулся я, когда мы шагали к институту.
Дознаватель немного отставал, ему приходилось всё время прибавлять шаг, чтобы нагнать меня. Я слышал за спиной недовольное сопение, но лишь улыбался. На душе сделалось легко. Так, словно я вплотную приблизился к раскрытию тайны.
О том, что будет после того, как членов Лиги Неравнодушных поймают, думать не хотелось. Всему своё время.
***
Дракон (продолжение)
— Итак, гранд, жду ваших умозаключений, — с иронией сказал Дазромак, когда мы оказались в том самом крыле, где и находились учебные лаборатории.
— Здесь ловить нечего, — невозмутимо откликнулся я, поворачиваясь к дознавателю. — Никто не станет баловаться с Адамантовой жилой у всех на глазах.
Мы стояли в оконной нише, чтобы не мешать адепткам и прочим преподавателям идти по делам. Должно быть, со стороны казалось, что мы просто мирно беседуем, растрачивая время на светскую болтовню, потому что каждый, кто бросал на нас любопытный взгляд, тут же отводил глаза, подметив скучающий вид Волкодлака и вежливо-равнодушное выражение моего лица.
— Я думал, что Драконы не умеют скрывать своего величия, — снова подколол меня Волкодлак. — Но вы, видно, не из их породы. Впрочем, возможно, в Захребетье летающие ящеры совсем не так заносчивы, как здешняя публика.
— Вы о моём таланте лицедея? Да, он у меня от отца. Но не от приёмного. Так вы будете слушать мои соображения или предпочитаете обмен колкостями настоящей работе?
— Ну всё, погладили против шерсти, — елейно улыбнулся Дазромак, и у меня зачесались кулаки. Интересно, если ему дать по носу, он и дальше будет острить?
«Или он сейчас работает, пытаясь вывести меня на эмоции. Проверить, вспылю ли или смогу выстоять?» Мысль показалась мне здравой, недооценивать противника или соратника — непозволительная роскошь даже для Дракона. Так говорил мой приёмный родитель, и только попав в Кломмхольм, я оценил эту мудрость.
— Лаборатория не здесь, — упрямо повторил я, не отпуская взгляд ликана. — Но мы можем потратить вечер и позволить вам самому в этом убедиться. Могу вернуть амулет.
Я достал из кармана круглую пластину с кроваво-красным камнем посредине, выглядящим так же чужеродно, как богач на местном рынке, и протянул её Дазромаку. Тот покосился на амулет так, будто видел его впервые, а второй раз и смотреть не желал.
— Спрячьте, ради всего дозволенного, — прошипел он не хуже Персилии Лагры. — Ведите туда, куда сочтёте нужным.
Мимо снова прошли хихикающие первокурсницы. Они покосились на меня, после чего, заметив ответный взгляд, сделали книксен перед дознавателем и поспешно побежали дальше, всё так же смеясь.
— А вдруг я заведу в ловушку? Не боитесь? — я обернулся к ликану, и он понял намёк. Не надо было дурить Регине голову, объявляя меня чуть ли не центром зла. Ну да, он, конечно, не хотел и действовал исключительно в интересах следствия!
