— Я бы хотел, чтобы ты присматривал за ней для меня, Себастьян.
Ривера чуть не подавился бренди.
— Ты шутишь, Виктор! Присматривать за ней! Будь я проклят, если сделаю это!
Ошарашенный такой неожиданной вспышкой, Моррисон изумленно смотрел на Себастьяна, открыв рот.
— Но ты ведь сможешь сделать это для старого друга, — сказал он умоляюще. — Я не подозревал, что ты воздерживаешься от общества красивых женщин.
— Я уже находился в обществе сеньоры Бэннер и нахожу ее очень красивой, хотя и нечестной.
Себастьян почувствовал необходимость объяснить характер своих отношений с Ройалл. Его губы неприязненно кривились, когда он описывал, как был обманут, считая Ройалл гостьей миссис Куинс.
— Говорю тебе, Виктор, знай я, что она едет в «Королевство», я бы ни на шаг не приблизился к ней. И вдобавок я узнаю, что она совладелица этого логова непростительной жестокости!
— Себастьян, эта леди пробыла здесь всего лишь несколько недель. Без сомнения, ее нельзя винить за все беззакония, творящиеся в «Королевстве» все эти годы. Она находится на волоске от беды! Здравый смысл подсказывает мне, что ей понадобится друг. А эти источники, которые информировали тебя о том, что Ройалл Бэннер — совладелица «Рейно», не сообщили тебе также и то, что она пытается сломить волю барона, чтобы четверо детей были возвращены их матерям? Они не рассказали тебе о ее страданиях из-за жизненных условий рабов на «Рейно» и ее чувстве вины из-за того, что ее жизнь спокойна и обеспечена ценой нищеты и страданий?
Увидев смущенный взгляд друга, Моррисон сменил тон.
— Я знал ее отца, Себастьян. Ричард Хардинг был прекрасным человеком. Он никогда бы не допустил такого положения дел на «Рейно», если бы знал об этом. Помоги ей, Себастьян, и помоги мне. Пожалуйста, присматривай за ней.
— Боюсь, что вред уже нанесен, Виктор. Сеньора Бэннер знает о моем враждебном отношении к ней и реагирует соответственно. Она сама может позаботиться о себе, можешь не сомневаться.
— Возможно, — задумчиво сказал адвокат, внимательно глядя на Себастьяна. — Тем не менее ты мог бы быть совсем не навязчивым, верно?
Себастьян улыбнулся и тяжело вздохнул.
— Полагаю, что мог бы.
Ему показалось смешным, что эта мысль обрадовала его.
* * *
Ройалл прислонила голову к спинке сиденья и утомленно потерла лоб. Так много всего, pi в то же время ничего! Мистер Моррисон не открыл ей почти ничего в связи с загадочными словами из дневника отца.
— Сейчас не время, — настаивал он.
Но она добилась от него обещания вскоре рассказать ей все. Она вспомнила его круглое доброе лицо, на котором заботы проложили глубокие морщины. Почему мужчины считают, что должны щадить женщин? Почему не могут быть честными и искренними? И все же мистер Моррисон помог ей, объяснив трудные, деликатные стороны ее партнерства с бароном. Даже он, адвокат, не знал точно, где проходила линия раздела. За время этого разговора она устала, и надо же было после всего этого еще встретиться с Себастьяном! Ройалл испустила тихий стон и подавила охватившую ее досаду. Какое-то движение на улице привлекло ее внимание. Несколько негров устанавливали башню из папье-маше, раскрашенную в яркие цвета. Празднества в Манаусе начинались через два дня, но Ройалл было не до веселья.
ГЛАВА 12
С наступлением оперного сезона Манаус превратился в тропическую Вену. Музыка, казалось, звучала повсюду: на уличных перекрестках играли походные оркестры; местные менестрели бродили по улицам, выпрашивая монеты за свои песни; виолончелисты и пианисты демонстрировали свои таланты на многочисленных вечерах и званых обедах, устраиваемых в честь исполнителей, а черноглазые латиноамериканские певцы заводили прославляющие серенады, как исполнители гимнов в Новой Англии.
Из Европы на Амазонку прибыли певцы и музыканты, желающие выступать в одном из роскошных театров Бразилии.
Накануне празднеств Ройалл приехала в Манаус с Розали Куинс и чувствовала себя как дома в городской резиденции своей подруги. В тот момент, когда она сидела перед зеркалом и наносила последние штрихи в своей прическе, раздался громкий стук в дверь и миссис Куинс быстро вошла в комнату.
— Ройалл, ты еще не одета? Мы должны быть у Дуквенсов через тридцать минут! Тебе надо поспешить, иначе мы опоздаем.
— Я не пойду. Можете сказать Дуквенсам, что у меня ужасная головная боль и я не могу разделить с ними сегодняшнее веселье.
В тоне Ройалл сквозило раздражение и чувствовалась усталость.
— Что ты такое говоришь? — воскликнула миссис Куинс. — Ты не можешь разочаровать Дуквенсов: за столом будет столько гостей, а кроме того, боюсь, Тилли Дуквенсу потребуется еще одно столетие празднеств, чтобы оправиться от такого удара.
Ройалл рассмеялась шутке Розали. Ее утешало сознание того, что той тоже смертельно надоели бесконечные ужины и вечеринки «сливок» общества Манауса.
— Миссис Куинс, мне приятно знать, что вы чувствуете то же, что и я. Только ваше присутствие делает этот светский парад немного терпимее для меня. Это единственное, что удерживает меня от того, чтобы с криками отчаяния не убежать обратно на плантацию.
— Я знаю, дорогая. Сюзанна тоже ненавидела все это. Но — как я, бывало, говорила ей — это то, чего от нас ждут. Официальные визиты и вся эта мишура! — вздохнула Розали.
— Как вы выносите это каждый год? — воскликнула Ройалл. — Предупреждаю вас, миссис Куинс, что если я еще раз увижу что-нибудь позолоченное, то завизжу. Шикарные туалеты, духи, драгоценности! Да драгоценности самой королевы — просто безделушки по сравнению с кольцами, цепочками и булавками, которые носят здешние мужчины. А эти украшения, которые носят женщины!
— Я понимаю, но и ты постарайся понять этих людей. Благодаря каучуку они немыслимо богаты. И из-за удаленности этой части света от остального мира они не находят другого применения своим деньгам, кроме как разукрашивать до умопомрачения себя и свои дома. Пожалей их. Если бы они были в Америке, или Европе, или в каком-либо другом цивилизованном месте, у них не было бы нужды в демонстрации своего успеха. Но здесь, в бразильских джунглях, это для них единственное утешение.
— Дома! Вы называете эти разукрашенные мавзолеи домами? Я скорее жила бы в тростниковой хижине, чем в одной из этих вычурных, претенциозных галерей дурного вкуса. Одни потолки в гостиных могли бы соперничать с Сикстинской капеллой. Только вчера вечером мне пришлось принимать участие в оргии обжорства, где я стала свидетельницей того, как бюст миссис Грисвальд выскочил из лифа и приземлился в тапиоковый пудинг. И все это происходило под улыбающимися взглядами очаровательных херувимов, помещенных на каменном пьедестале у нее над головой!
