— Нашла, — ещё один тяжёлый вздох вырвался из груди женщины, — в монастыре. Меня даже переночевать пустили. Наломала дров подружка. Настоятельнице наврала про дом, монастырю обещала отписать. И как ей без документов поверили, да ещё и с такими камнями? Мало того, уже и забеременеть от кого-то успела. Хоть срок и большой, а животик маленький был, под просторной одеждой в два счета спрятать можно. Я только поэтому и согласилась молчать. Мариша говорила, за месяц ничего ни с Пашкой, ни с Раисой не случится, а потом она с отцом ребёнка уедет, тогда пусть мачеха и забирает дурачка. Уговорила меня. Я вернулась обратно.
Голос Линданы Павловны внезапно сорвался.
— Райку в органы через неделю вызвали, оказалось, умер Пашка. С собой покончил. И Маришка тоже… того, от родов. Если б я тогда… может… — продолжить хозяйка не смогла, слезы сплошным потоком хлынули из глаз.
— Я потом искала тебя, — она вытирала лицо подолом фартука и старалась успокоиться. — В монастырь ездила и к Райке ходила. Сказали, умер ребёнок. Как же умер, когда даже могилки нет? Говорят, говорят с тобой, успокаивают, а глаза в сторону отводят, сами не знают — мальчик родился аль девочка. А отец говорю, куда делся? Тоже руками разводят.
Я дотронулась до руки женщины, понимая, что большего утешения она не примет, да и я вряд ли способна его дать.
— Раиса после этого в город уехала. Дом продала моим родителям. Когда я замуж собралась, они нам его и подарили, чтобы из посёлка не уехали. Второе крыльцо видела, — она кивнула в сторону двери, — мой бывший при разводе отсудил, до сих пор там спивается.
Выйдя на улицу, я вздохнула полной грудью и несколько минут просто стояла на месте. В руке я держала маленький прямоугольник плотной бумаги. Стоило заикнуться о фотографии на память, как женщина с готовностью предложила выбирать любой. Мне понравился наиболее чёткий, с двумя девушками.
Рассказа о собственной жизни удалось избежать. Решили, что он будет уместен в следующий раз. Мы обе понимали, что этого не будет, но сказать вслух не решились.
Пока я была в доме, солнце уже успело коснуться краем тёмной ленты деревьев начинающегося заповедника. Указания псионника выполнены с лихвой, на этот раз сплоховал блуждающий.
Машина стояла на том же месте. Дверца со стороны водителя была открыта. Сквозь лёгкую тонировку лобового стекла я видела очертания человеческой фигуры.
— Адаис Петрович.
Фигура не шевельнулась.
— Адаис Петр….
Я заглянула в салон, и слова застряли в горле. Псионник сидел, закрыв глаза. Вполне можно принять за спящего, если бы не лихорадочно горящие щеки и безвольно свесившаяся рука. Не слышно даже дыхания, массивная грудь под бежевой рубашкой не шевелилась.
Тысячи предположений одно другого страшнее вихрем пронеслись в голове.
— Нет, — простонала я.
Веки старика затрепетали, губы приоткрылись, издавая слабый сип. Сведённые судорогой пальцы с неприятным шорохом заскребли с левой стороны груди.
Я кинулась к старику, бормоча какую-то утешительную чушь. Он жив, и это главное. Что бы ни случилось — инфаркт, инсульт, если вовремя оказать помощь, вылечить можно всё.
— Сейчас… сейчас, вы только держитесь, — шептала я, хватаясь за телефон.
Черт, я даже местного кода не знаю, а на всеимперские дозвониться с сотового практически нереально.
Сипение, с которым выходил воздух их лёгких псионника, сначала прервалось, а потом поменяло тональность. Вдох — выдох, пауза, в течение которой у меня похолодели пальцы, и снова вдох — выдох. Взгляд зацепился за аппарат, торчащий из нагрудного кармана старика. Я выхватила чужой телефон и нажала на вызов, молясь про себя, чтобы хоть в этот единственный раз оказаться правой, в последний раз Адаис Петрович звонил в местную службу контроля.
Глава 13. Теория и практика
— Когда он приезжает? — спросил Дмитрий у помощника.
— Сегодня в час, — ответил Гош.
— Эми, встретишь профессора и привезёшь сюда.
— Выжившие из ума старики не мой профиль, — девушка картинно дёрнула плечом.
— Я не прошу тебя с ним спать, — Станин отвернулся, Эми закатила глаза, — он нужен нам гораздо больше, чем мы ему.
Никто не решился возражать. Дмитрий вышел из кабинета в некотором разочаровании.
Он огрызался, ругался, повышал голос. Все всё сносили молча. А как хотелось сорвать злость, она как зуд в голове, постоянный, невыносимый, но не находящий ни выхода, ни удовлетворения. Но задираться с руководством дураков не было. Мысленно, где-то на краю сознания он хвалил сотрудников за выдержку. Эми выполнит приказ, будет на вокзале вовремя, встретит Бориса Михайловича, и всё равно обаяет его по дороге, у таких, как она, это на уровне рефлексов.
Разработчик новой теории, услышав об аспектах расследуемого дела, чуть ли не сразу побежал на вокзал. Подтвердить на практике многолетние исследования хотят все. Это и деньги на дальнейшую разработку, и вес в мировой науке.
Разрешение посвятить постороннее лицо в материалы дела Дмитрий получил на удивление легко. Выслушав сотрудника, Адаис Петрович быстро подписал резолюцию на допуск и выставил из кабинета.
— Дмитрий Борисович, — окликнул специалиста дежурный, — нужна ваша подпись.
Демон нахмурился, других открытых дел у него сейчас не было, заключённых или задержанных тоже. Псионник взял протянутые бумаги и пробежал глазами. Не понял и прочитал уже более внимательно.
— Что это? — рявкнул Демон, заставив дежурного вытянуться в струнку.
— Приказ об освобождении.
— Вижу. Основание?
За три дня до происшествия с Алленарией Дмитрий сдал дело. Оформил, как с иголочки, придраться не к чему.
Игошина Синита Матвеевна, тридцати лет, рассчитывая на приличное наследство, зарезала мужа Игошина Аккордиана Линеевича, сорока трёх лет. Женщине не робкого десятка и с весьма развитой фантазией удалось не только одурачить оперативников, выдав происшедшее за несчастный случай, но и очень долго уходить от мести вернувшегося мужа. Бегала она в общей сложности около четырёх месяцев. Сгубило её собственное воображение. По логике женщины, последнее место, где её стали бы искать, это Вороховка. Убийцы обоснованно стараются держаться как можно дальше от кладбища. Эта поступила наоборот. Оригинальность не очень ей помогла, чем ближе к могиле, тем сильнее призрак. "Сюрприз, сюрприз", — сказал невинно убиенный. Вовремя засёкшие выброс энергии псионники спасли женщину в обмен на чистосердечное признание
