И вот теперь ему предлагают подписать приказ о её освобождении.
— Оправдана по приговору суда мёртвых, — выпалил дежурный.
Если б Демон не видел перед собой документов, то рассмеялся бы предложившему такую нелепость в лицо, а потом с удовольствием отстранил оного от работы. Но убийцу оправдали. Не люди. Призраки. Их приговор обжалованию не подлежал.
— Когда? — спросил Дмитрий.
— Четырнадцать дней назад, — дежурный ощутимо расслабился. — Заключённая грозится вчинить иск о незаконном лишении свободы.
— Ответственный исполнитель?
— Сименова Алиса.
Будь у Дмитрия хоть малейшая тень сомнений в виновности женщины, можно было бы вздохнуть с облегчением, но не в этот раз. Он был уверен, Игошина убила. Тут никакой адвокат не помог бы. Никакой, кроме призрака убитого мужа.
Псионник вздохнул, на мгновенье закрыл глаза, а потом поставил размашистую подпись.
— Всё?
— Да.
Виновную оправдали, невиновной устроили травлю. У блуждающих что, массовое умопомешательство на фоне плохой экологии и захоронения в почве, не соответствующей стандартам?
— Эми, — с порога позвал Дмитрий.
— Она уехала, — ответил Гош, и, предупреждая возможные вопросы, пояснил, — Встречать профессора. Что ещё случилось?
— Игошину оправдали.
— Я знаю, — помощник развернул стул и, глядя в непроницаемое лицо друга, поморщился, — А что мы могли сделать? Не допустить на полигон?
— Почему не доложили?
— Ты был в отъезде, а потом всё это завертелось, не до Игошиной. Поверь, для меня это было такой же неожиданностью, как и для тебя.
Гош был прав, по закону вход на полигон или арену смерти для каждого гражданина империи, независимо от тяжести деяния, был свободным. Просьба о скором суде удовлетворялась не позднее, чем через двадцать четыре часа с момента подачи. Это право гарантировалось лично императором. Каждый имел право на такую же смерть, на какую обрёк свою жертву или жертв. Ответственный наблюдатель провожал обвиняемого по длинному подземному коридору на огороженную площадку за городом, блокировал свою силу и ждал. Ждал вместе с подозреваемым. Возвращался, как правило, сотрудник в одиночестве, сразу отдавая приказ похоронной команде.
— Что с тобой происходит? — спросил Гош.
— Ничего, — Демон прошёл к своему столу. — Дело, черт его раздери.
— Ты всегда любил сложные случаи. А сейчас сам не свой. Девчонка?
— Так заметно?
— Нет, — ответил помощник. — Всё тот же грозный Демон, разве что чуть злее обычного.
— Хорошо.
— Ничего хорошего. Таскался с ней, как алкаш с бутылкой, а теперь денег на опохмел нет, вот и бесишься.
— Ничего не могу поделать. Новой дозы не предвидится, — усмехнулся собственной аллегории Дмитрий.
— Попытаться-то тебе никто не мешает?
— Говоришь, как психоаналитик, — вяло огрызнулся Станин, возвращаясь к работе.
Чрез час дверь открылась, и в кабинет впорхнула Эми.
— Ребята, знакомьтесь, Сорокин Борис Михайлович, профессор кафедры пси-моделирования[1] и очень приятный мужчина.
Гость, действительно, сиял "приятной" улыбкой и отсутствием более половины зубов. В остальном вошедший как нельзя лучше подходил под определение "профессор". Взлохмаченные, выбеленные временем волосы, очки, стекла которых крепились напрямую к дужкам. Серый костюм в тонкую полоску и плащ неопределённой расцветки.
— Здравствуете, молодые люди, — хорошо поставленным голосом, поздоровался Сорокин.
— Добрый день, Борис Михайлович, — Дмитрий не помнил такого преподавателя по академии, но распрощался он со своей альма-матер давно, да к тому же никогда не увлекался моделированием. — Дмитрий Станин, это я вам звонил. Гош — мой помощник.
Профессор бросил на предложенный стул плащ и уселся.
— Что ж, молодые люди, отрадно видеть коллег, не гнушающихся знаниями.
Комплимент показался Демону донельзя двусмысленным.
— Меня интересует теория об оболочках, — не стал терять время псионник.
— Могу я поинтересоваться деталями дела, заставившего вас обратиться ко мне?
Речь преподавателя была вежливой, вполне в духе старшего поколения, позволяющего себе снисходительность в отношении молодёжи. Но Дмитрий едва не кривился. Сам не мог объяснить, почему. Причин для такой внезапной антипатии вроде бы не было.
— Можете. Потом.
Сорокин стянул очки на кончик носа и весело поглядел на Демона.
— Хорошо, — очки скользнули назад, к тёплым карим глазам. — Оболочка есть у каждого человека, живого или мёртвого, псионника или не обременённого нашими с вами способностями. Это выглядит так…
Преподаватель достал из кожаного портфеля планшет, стило с мягким резиновым наконечником, нарисовал два круга. Один внутри другого. У Дмитрия возникла ассоциация, будто с экрана на него уставился гигантский глаз. Рядом Борис Михайлович выписал затейливую букву "Ч".
— Структура обычного человека. Оболочка личности окружает энергетическую. Личность преобладает над энергией, удерживая ее внутри собственного "я", — он заштриховал "зрачок", ещё больше усилив сходство с глазом. — У псионников всё наоборот.
Второй зрачок с буквой "П", появился на экране, дополнив пару. На этот раз он закрасил внешний круг.
— Личность окутана коконом энергии. Поэтому нам с вами и не нужна защита, — эти слова профессор произнёс с особой гордостью. — Мы обладаем…
— Борис Михайлович, — перебил Демон.
Он был разочарован. Принципиально новая теория, изложенная в документах (из которых он понял едва ли треть), выливалась в прописные истины, вдолбленные такими же профессорами ещё на первом курсе. Не хватает ещё механизм образования призраков по полочкам разложить.
— Всё это мы знаем, — он обернулся за поддержкой к помощникам, и если Гош более или менее разделял нетерпение Дмитрия, то Эми внимала Сорокину с таким сосредоточенным лицом, что псионник не удивился бы раздумьям над дилеммой "обновить маникюр сегодня или подождать день". — Нельзя ли ближе к делу?
— Забыл, что вы не студенты, — виновато развёл руками профессор, — издержки профессии. Давайте перейдём сразу к контактам. Классификацию и виды помните?
