— Вот. — он достал из-за своей спины мои чешки. — Снимай, как засыпаешь.
— Да я с удовольствием, не всегда успеваю. — и хихикнула, понимая, что уже совсем не контролирую, когда отключаюсь.
— Ничего. — он тоже улыбнулся. — Раз так много спишь, ребенок растет здоровым. Да и ты, вон какая румяная!
Вот прям, чувствую, что после его слов стала еще более "румяная"!
— Глупости все! — подскочила на ноги, еле успев обуть чешки. На землю упала куртка, и я с удивлением уставилась на нее. Подняла и, отряхнув, протянула Трамию.
— Твое ведь? — он принял ее в руки, и встал.
— Мое, мое. — он подставил мне свою руку, что бы я могла опереться. — Идем уже. Ужин для нас накрыли в твоей спальне.
Ну, вот опять! Ночь за ночью, он приходит ко мне. Сидит то на кресле, то на кровати, читая мне "Полет канарейки". Пока история красива, но предчувствую, что конец будет печальным. Заботится, как и вправду, о дорогой женщине, но порой ледок в его глазах становиться только сильнее.
— Одир сказал, что девочек всегда называют матери. Это так? — на горизонте уже замелькал особняк.
— Да, все верно. Ты уже выбрала имя? — он любопытствующе уставился на меня.
— Нет-нет! Просто думала, меня и не спросят. — ответила честно.
— Варвары. Ни так ли ты о нас говоришь? Но СВОИ традиции мы чтим.
Вот ни капельки не стыдно за свои слова. Было. До этой минуты.
Варвары оказались, достаточно образованными вампирами, но со своими странностями. Или скорее традициями, как они выражаются. Кроме того пугающего случая, в первое посещение Трамием моей спальни, меня не обижали. Все учтивы и галантны. Но все равно, я здесь чужая. И относятся ко мне соответствующе, отстранено вежливо. Как к гостье.
В комнате и вправду уже ждала тележка с лакомствами. По помещению гулял аппетитный аромат. В тарелках было много мяса, и овощей, и, конечно же, бокал с кровью.
В животе моментально заурчало, а со стороны мужчины донесся смешок.
— Ты же пропустила обед. — он потянул скорее к еде.
Ела быстро и с аппетитом. Плевать, что он обо мне подумает, я слишком голодна, только последнее в списке блюд, утолило голод. Кровь. Если в обычном состоянии могла и месяц не питаться, и еще стоять на ногах, то сейчас… Чувство голода стихало только на несколько часов.
— Не спеши! Ты как дитя! — мужчина уже раскинулся на подушках, прямо на диване, задевая меня согнутым коленом.
— Я голодна! — отрезала, и продолжила потягивать бордовую жидкость.
— Я вижу. И уже живот наметился. — он удовлетворенно кивнул. — Уже скоро…
— Нууу, еще не скоро! Есть время.
Эти его оговорки про время меня напрягают. Он постоянно, как будто поторапливает.
— Хм. — порой он крайне немногословен.
Закончив с трапезой, ушла за ширму и переоделась. Поначалу жутко боялась переодеваться в его присутствии. Что для него деревянная ширма? Ерунда! Но он пообещал ко мне не прикасаться и слово свое пока держит. А мое положение вынуждает, одеваться в более удобную одежду, для сна. Легкая, не стесняющая движений сорочка, поверх которой я неизменно надеваю тот голубой, атласный халат.
Переоблачившись, застала его уже сидящим на кровати, и с книгою в руках. Сказки на ночь, он отменять не собирается.
— Сколько продержишься сегодня? — насмешливо спросил Трамий.
— Если будешь читать так же, скучным тоном, то и главы не выдержу! — заползла под одеяло, дернув его конец, из-под мужчины. — Начинай.
— Как пожелает, моя королева! — он отвесил мне кивок и приступил.
"…Пройдя по опустевшему селению, Акир привязал своего коня и бросился искать сыновей в пещерах, коих было великое множество в этих горах.
В голове бился набатом голос его третьей жены: "Они убьют наших детей! Им нужна наша кровь!"
Он не мог этого допустить, и метался раненым зверем, в поисках своих потомков…"
Ну, вот и дошли мы до печальных моментов. Стало грустно, и в голову полезли уже совсем другие мысли.
Ищут ли меня? Или забыли? Может Фабиан избавился от меня, и только рад, что не придется оправдываться перед советом. А семья, наконец, вздохнет свободно, а то мои выходки, их уже порядком достали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Став ни в меру сентиментальной, и не заметила, как по щеке покатилась слеза, как стих мужской голос, и только горячие пальцы убравшие влагу со щеки привели меня в чувство.
— И что тебя так расстроило? Только не говори, что страдания Акира по убиенным младшим сыновьям? — Трамий отложил томик, и полностью повернулся ко мне.
— Именно! — и сама отерла свое лицо.
— Ну да, конечно. — книга упала на пол.
— Что?.. — удивленно распахнула глаза.
Мужчина сгреб меня в охапку, прижимая голову к своей груди. Вторая его рука крепко обхватила за плечи.
— Поплачь, красивая. О том, что тебя не ищут, о том, что ни кто не придет, за тобой. — слезы опять подступили к глазам. — О позабывшей про тебя семье, и бывшем супруге. А когда закончишь оплакивать свою прошлую жизнь, тебе станет легче. Твоя жизнь теперь, вся, в моем доме.
Стало горько и обидно. Слезы полились ручьем, который казалось, не иссякнет. А в утешение были лишь руки, чужого мне мужчины. Они обхватывали и укачивали, даря тепло и успокоение. Как объятия отца или брата, но ни как не СВОЕГО мужчины!
Но может, это даже лучше? Ведь пока я пыталась закрыть свое сердце от Фабиана, он как то обошел мою защиту, и отравил меня своей притворной заботой и страстью. Настолько ослепил, что чуть ни пропустила его настоящее лицо. Я ведь знала, что ему нужен только ребенок, и все равно пустила его слишком близко к обнаженным чувствам.
А теперь…
Теперь и я, и его ребенок во мне, слишком далеко от дома. Того места, что я называла домом.
И со мной в одной постели, другой мужчина. Тоже предлагающий мне свою защиту и заботу. Но больше я не совершу ошибку. Не пущу его близко к своему миру, своему сердцу… он навсегда останется лишь ЧУЖИМ мужчиной.
И пусть так и будет. Я устала бороться.
Раздерганный и злой, вылетел из подвала.
Эти сопляки, молчат! Как чертовы шпионы! Причем лучшие из лучших! Ни слова о набегах и тем более Джес. Прошло еще три недели. Пленные на последнем издыхании, а мои нервы уже давно закончились!
— Фаб… — Скотт выплыл из темноты, коридора.
— Закрой рот, Скотт! — повернулся к нему всем корпусом. — Нет, ничего, что сможет вывести меня к ней! Это ни твоя женщина где-то в песках восточных кланов! Ни твой ребенок! — выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Как только вернется Девил, я уйду туда. И мне плевать, что вы думаете об этом! Мне нужно туда!
— Это самоубийство, Фабиан! Их там сотни, что ты сделаешь один?! — Скотт сжал кулаки.
— Лучше, там и один, чем тут и с вами! Мы топчемся на месте! Я больше не могу! — взвинченный до предела, запустил пятерню в волосы.
— Возможно, я все-таки смогу помочь. — от двери отделилась тень, обретающая очертания Савиана. — У меня появился информатор. Он сможет узнать, чьи это земли. Вопрос пары дней.
— И что потом?!
— Переговоры, и просьба посетить место, тобой указанное. Но надо хотя бы узнать с кем имеем дело! — Савиан ни стал приближаться, видя, что оборот выходит из-под контроля, и клыки уже выпирают наружу.
— Сколько?! Сколько еще я должен бездействовать?! — рычу. — Я имею право забрать свою супругу! Кто мне помешает?! Почему я должен еще и переговоры вести?!
— Фабиан остынь! — Скотт тоже сделал пару шагов назад. — Мы не собираемся тебе мешать, только хотим помочь! Джес нам не чужая, ты не забыл?! Но одно твое неловкое движение, и ее запросто могут прикончить! Спасать будет уже некого! Ты это-то понимаешь?
— Рррррр! — от отчаяния, впечатал кулак на отмашь в стену, рядом с гвоздя сорвалась картина, полетели осколки стекла, и гипсовая рама рассыпалась по полу с облаком белой пыли.
Сколько можно!? Нет никаких сил! Сон покинул меня, ведь засыпая, вижу только ее. Одну, трясущуюся и бледную. Сновидения стали невыносимой мукой, терзающей меня стальными когтями, холодными и отчужденными.
