В следующий раз от моей неудачной попытки открыть лесную дверь серьезно пострадал муравейник. Я уже не стала дожидаться пока леший снова отчитает меня и быстренько сбежала от того места. Но он, думаю, все же догадался чьих это рук дело. Прежние наместники такого себе уже не позволяли. Они давно научились управлять своей силой и обращать ее туда, куда им было нужно. А еще было одно сломанное дерево, упавшее гнездо и много чего еще. В конце концов, я все же более или менее научилась рассчитывать свою силу, но все равно по возможности старалась не применять ее.
Так что же мне было делать? Мне Первой наместнице, обладающей силой или мне, смешной и невезучей девчонке? Стоило ли мне гордиться? Было ли чем?
И вот на третий день неизвестности я все-таки решилась на неслыханный поступок: пойти самой к Гавру и все выяснить. Проснувшись утром и узнав у Алики о том, что вестей снова никаких не было (я ждала Гавра, но спрашивала: "нет ли от кого вестей?"), я смирилась с мыслью о том, что придется все выяснять самой. Я вздохнула глубоко, словно набираясь смелости, и окунулась в Дремучий Мир. Взять с собой Трою я решительно отказалась, и она не могла понять, почему я оставляю ее дома, идя на встречу со своим врагом. Мой пес-дух и не подозревал, что я стала мало-помалу забывать о вражде и вместо этого питать бессмысленные надежды. Но иногда я все же обретала здравый смысл. Так произошло и по дороге к владениям Гавра. Пытаясь думать о своей безопасности, а не о чувствах, я по пути несколько раз останавливалась и, до боли сжимая виски, стремилась обрести твердость духа и уверенность. Но где там!
Меня била жестокая дрожь, когда я подходила к сосновому бору. А когда в промежутках деревьев я увидела серую стену и башню, сердце забилось, словно дикая птица в путах. И тут во мне снова заговорила гордость, а может быть робость. Остановившись у толстой разлапистой сосны, самой древней, наверное, в этом лесу, я присела у края каменной дороги, ведущей в замок. Гавр уже наверняка знал, что я здесь, так уж лучше подождать его, чем бесцеремонно вламываться в его жилище. По здешним обычаям мужчина сам приходит к женщине, чтоб узнать о ее решении, и наместник подумает, наверное, что я — бесстыжая дура. Я догадывалась, да какое там догадывалась, твердо знала, что поступала глупо и позорно. И вот гордость моя снова поднялась на дыбы. Да что он себе воображает! Прочь отсюда! Я вскочила и хотела было уже пуститься бежать, но что-то вдруг отвлекло мое внимание.
На том месте, где я только что сидела, у подножья старой сосны, я увидела молоденькую зелено-голубую сосенку. В моей голове вдруг возникла удивительная аналогия. Деревце пробилось каким-то чудом сквозь плотно уложенную каменную кладку дороги, и было на нем всего три нежных пушистых веточки. А прямо над ним возвышалась дремучая махина и своими широкими ветвями закрывала солнце. Или защищала от ветра. А я ведь тоже не знала, кто он мне: враг или…
В этот момент я услышала его шаги и чудовищно напряглась. Даже когда мне предстояло обрести силу или сгореть, мне не было так страшно. Это был он. Я поняла это даже не видя его, чувствуя спиной его взгляд, слыша уверенный шаг не знавшего сомнений наместника. Я не обернулась и осталась стоять, все еще разглядывая зеленое чудо. Он подошел и тоже посмотрел вниз.
— Удивительно, — сказала я, — сколько сил и энергии понадобилось бедному деревцу, чтоб пробиться сквозь камень. И все же оно сумело.
Гавр молчал. Я чувствовала, что он смотрит на меня, будто изучает или ждет чего-то, но не решалась повернуть голову в его сторону. И не спешила начать разговор, из-за которого пришла сюда.
— Странные вещи творятся со мной в последнее время, — продолжала я.
Гавр словно воды в рот набрал. Я заставляла себя успокоиться, унимая дрожь и бешеное сердцебиение. Говорить было сложно.
— Странные вещи. Мало того, что мне, человеку, попал в руки чудесный цветок, который не принес мне ничего, кроме проблем и разочарований, так еще и сам Хозяин разозлился на меня и готовит мне какую-то пакость. Как думаешь, сумею я выбраться из этой передряги? Желательно, конечно, живой…
Ни звука в ответ.
— Еще совсем недавно я полагала, что со мной никогда не произойдет ничего необычного и странного. Мои детские проблемы казались мне не разрешимыми, жизнь законченной и неудавшейся. Сейчас мне смешно вспоминать об этом. И теперь я не хочу умирать. Да, совсем еще недавно я собиралась покончить с собой из-за какой-то глупости, которая казалась мне величайшей, неразрешимой трагедией. Но если бы я знала, что меня ждет впереди! Да как можно знать такое? Как что-то подобное вообще может вообразиться!
Гробовое молчание.
Я усмехнулась перед тем, как сказать главное, чтоб Гавр не подумал, что я отношусь к этому серьезно.
— И вот новый сюрприз. Прилетел голубь, на лапе — кольцо. Матушка говорит, что кто-то предлагает мне стать его женой. Но я уверена, что этот кто-то весьма неудачно пошутил, — сказала я и выдавила из себя, как мне показалось, легкомысленный смешок, который на самом деле вышел нервным.
Я была напряжена, как струна и пылала огнем.
— Ну, что ты все молчишь?! — не выдержала я, наконец, и взорвалась. — Отвечай, что это значит?!
Я все еще не смотрела на него. Не могла. Не смела. Мне было страшно, будто сейчас, а не на приеме у Лютого Князя, решится моя судьба. Он был краток:
— Да. Это мое кольцо, — спокойно, по-деловому произнес Гавр и снова замолчал.
Я растерялась и тут же поняла, что как бы ни старалась, мне не удастся скрыть волнение. Мне пришлось прижаться к сосне и спрятать кисти рук под мышками, чтоб они не дрожали.
— Я все-таки жду объяснений, — потребовала я после некоторого молчания, которое понадобилось мне, чтоб немного успокоиться.
Гавр развернулся, подошел так, чтоб оказаться в поле моего зрения, остановился, прижавшись плечом к могучему дереву, и заговорил:
— Хочешь знать, зачем я все это затеял? Странно, что ведьма тебе этого не объяснила. Она ведь догадливая старуха. А дело вот в чем: если Лютый Князь прикажет мне убить тебя, я окажусь в затруднительном положении.
— Интересно, почему же? — спросила я, не отвечая на его бесплодные попытки поймать мой взгляд.
— Я не привык убивать беззащитных женщин и детей.
По тону его я догадалась, что меня он относит сразу к обеим категориям.
— А если я буду защищаться? — спросила я, уже зная ответ.
— Ты, в любом случае, слишком слабый соперник. У тебя нет никаких шансов против меня, а Яр, я уверен, не посмеет пойти против Хозяина, покинув границу.
— Я думаю, что Василиса с удовольствием выполнит за тебя твою работу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
