дни. Папа дарил мне радость и уверенность, что я достойна букетов цветов.
От воспоминаний и того, что Слэйн сделал это для меня, на губах расцветает улыбка. Я сажусь на стул за столом и открываю конверт.
«Энрика
У меня сегодня запланировано три встречи. Я вернусь домой не позже пяти часов. Никуда не уходи. Ты и не сможешь, я тебя запер. Ты не откроешь дверь, но прошу не прыгай из окна. Ты можешь позвонить мне или написать, если что-то случится с тобой или ты чего-то испугаешься. Но не изучай окна и не порть простыни.
До встречи.
Слэйн»
Ниже написан его номер телефона. Я бегу в спальню, достаю мобильный и спускаюсь вниз. Вписываю его номер в телефонную книжку и пишу сообщение.
«Привет, спасибо за цветы. Они такие красивые, но я не разбираюсь в них. Поэтому просто буду наслаждаться их цветом. Со мной всё в порядке. Я буду дома. Жалко портить простыни. Может быть, обдумаю вариант сделать спасительный канат из твоих штанов или рубашек», — отправляю сообщение.
Я пью чай и, завтракая, смотрю на цветы. Вау, Слэйн за мной ухаживает. Это странно и довольно мило.
«Азалия. Цветы называются «Азалия». Эти цветы дарят перед нежеланной разлукой. Они говорят: «Береги себя для меня», — приходит сообщение от Слэйна.
Укол напоминания о том, что это временно пронзает моё сердце. Настроение тут же опускается. Я откладываю телефон, понимая, что бессмысленно ему отвечать. Но всё же немного злюсь на то, что он выбрал этот вид цветов, а не что-то романтичное.
Теперь вся красота его жеста испорчена, как и моё настроение. Ни одной девушке не хочется знать, что никакого будущего не будет с мужчиной. Ни одной. Да, мы обманываем себя, уверяя, что всегда будут шансы. Но уж точно нам не хочется знать это наверняка. Это что-то вроде среднего пальца и издевательства.
«Я что-то сделал не так? Мне нужно было подарить что-то другое? Я не понимаю, Энрика. Ты не ответила мне», — приходит сообщение от Слэйна. Это злит ещё больше. Придурок тупой.
«Мне не нравишься ты с цветами. Ясно? С любыми цветами, подарками и другой чушью. Мне это не нужно. Ты снял меня для удовольствия, вот и всё. Я жду тебя здесь. Не пиши мне больше. Я не хочу запоминать твой номер телефона», — зло печатаю я.
Потом я всё стираю.
Да, может быть, это каприз. Я понимаю, что веду себя безобразно, ведь Слэйн на важных встречах или где-то там ещё. Но, чёрт возьми, мне обидно. Хотя в моём положении я должна бы с его рук дерьмо жрать и улыбаться, но это я. И у меня паршивый характер. А ещё я дерьмовый человек. Другого не будет.
Господи, я веду себя, как сука. Я просто в панике оттого, что он постоянно говорит — конец скоро наступит. И я никогда себе не позволяла столько наглости. Мне стыдно. Господи, как мне стыдно перед Слэйном. Безумно стыдно. Я просто тупая нищая дура. Возомнила себя кем-то, но… но…
Я не хочу расставаться со Слэйном. Не хочу слышать, что он женится. Не хочу получать цветы, говорящие о том, что я не смогу с ним общаться дальше. Мне так больно от этих мыслей и отсюда безумная злость. Мне орать хочется от неё.
Господи, я в полном дерьме. Я влюбилась. В Слэйна. И я ревную. Я становлюсь бешеной. Я никогда так себя не чувствовала. А какой гонор-то. Дедушка бы никогда мне такого поведения не простил. Да и родители тоже.
Я хватаю мобильный, но как исправить ситуацию?
«Видимо, укол даёт о себе знать. Настроение жутко скачет. Прости, ты так мило поступил, подарив мне цветы. Но дело в том, что мне хочется видеть тебя, а не цветы. Их отсутствие никак не повлияет на моё отношение к тебе, поэтому просто возвращайся. Я буду ждать тебя, Слэйн», — отправляю сообщение и нервно кусаю губу.
Думаю, что я правильно поступила. Я не могу ничего от него требовать. Ничего. Ни-че-го. Он и так кормит меня, дал мне кров над головой, одежду, нашёл мой крестик, восстановил цепочку, положил на мой счёт сто евро и это лишь малость. Я не могу капризничать. Я должна жрать дерьмо с его рук. Такая ведь участь у шлюх?
«Я могу отложить все дела и приехать, если тебе плохо, Энрика. Я вызову врача, и она осмотрит тебя», — приходит сообщение. Тяжело вздыхаю и грустно улыбаюсь.
«Нет, всё окей. Правда. Я немного полежу или почитаю в библиотеке. Не волнуйся. Это нормально», — откладываю телефон и собираю грязную посуду. Я мою её и раскладываю по местам. А у Слэйна много посуды. Очень много.
Наступает тишина. Я брожу по квартире, даже пытаюсь читать, а книг у Слэйна тоже много. Но это так скучно. Я привыкла быть всегда в движении. А сейчас что? Превратилась в капризный комнатный цветок.
Я снова обхожу всю квартиру, сижу в кресле, прибираюсь, но здесь и так чисто. Рассматриваю одежду Слэйна, нюхаю её, потом нюхаю его одеколон и немного брызгаю на себя. Принимаю ванну, брею ноги во второй раз и не только их. Критически рассматриваю себя в зеркале и мне не нравится то, что я вижу. Слишком худая, слишком некрасивая. Одеваюсь и хожу кругами по гостиной. Я даже карябаю стену, представляя, что я собака, которую хозяин забыл выгулять. Я схожу с ума.
Внезапно я слышу, как отпираются замки на двери. Бросаю взгляд на часы, сейчас только три часа. А Слэйн сказал, что будет позже. Но мне всё равно. Я безумно рада его видеть, и я бегу к двери. Я веду себя как собака, ей-богу.
Хватит. Надо взять себя в руки. Стараюсь сдержанно улыбаться, когда дверь открывается. Но лучше бы я была собакой и карябала стену, чем видеть то, что я вижу.
— Так и знал, — зло шипит Каван, хлопая дверью.
Терпеть его не могу. Он слишком большой. Он слишком страшный. Он слишком жестокий.
— Ну, раз знал, так что здесь делаешь? Слэйн вряд ли в курсе того, что ты здесь, — сухо замечаю я.
— Какого хрена ты здесь? — Кричит он, наступая на меня.
— Только тронь меня, и я…я пожалуюсь Слэйну. Да-да, я вот возьму и пожалуюсь ему, а сперва засуну тебе нож в задницу. Ясно? — Я отскакиваю от него и бегу на кухню. Достаю самый большой нож и угрожаю ему.
Каван закатывает глаза и цокает.
— Собирай свои вещи, и я тебя увезу подальше отсюда.
— Нет.
— Это было не предложение.
— Не приближайся ко мне, клянусь, что я выпотрошу тебя, — я взмахиваю ножом, но он вылетает из моей руки и со звоном падает на пол. Из меня плохой ниндзя. Каван прыскает от смеха, но я воинственно дёргаю головой и поднимаю нож.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? Я вчера ещё заподозрил неладное. Слэйн никогда не орёт. Он спокойный и холодный. И он не дерётся вот уже очень долго. А мне он врезал, чтобы я не мешался ему на пути. Конечно, я видел то, что он тащит кого-то на плече и очень не хотел увидеть подтверждение своей догадке. Какого мать его хрена ты здесь делаешь, Энрика? — Он стискивает кулаки, выкрикивая моё имя с яростью.
— Спроси у Слэйна. Если он доверяет тебе, то расскажет. Я ничего не скажу, — мотаю головой.
— Я предупреждал его, что такие, как ты, умеют играть на жалости. Вы специально имитируете все свои проблемы, выглядите жертвами, ожидая, когда очередной придурок клюнет на удочку. И вот Слэйн клюнул. Выметайся отсюда, — Каван указывает мне на дверь.
— Нет. Я никуда не уйду. Я уйду только тогда, когда Слэйн укажет мне на дверь. Не ты.
