украл её?
— Нет, я злюсь, потому что не понимаю глупости людей. Дело не в деньгах, а в том, что я сам хотел сделать эту программу. Она социальная, то есть для помощи людям. И я вложил в неё много сил. Она уникальна и эту схему он украл у меня. Теперь я могу потерять авторитет. Если я не покажу новую программу лучше, чем у моего конкурента через десять дней, то, вероятно, я могу потерять бизнес. Точнее, клиенты уйдут от меня.
— Мне очень жаль, Слэйн. Я бы хотела тебе помочь, но понятия не имею, как это сделать. То есть этот человек использовал твою схему, которую украла сестра твоего психа-помощника. Она продала ему её, а потом скрылась, пока тот готовил удар по твоей компании, верно?
— Да. Именно так. Мне нужно будет работать и много. И меня злит, что я должен работать, когда хотел бы каждую минуту проводить с тобой, Энрика.
— Но я буду здесь. Рядом. И у тебя могут быть обеденные перерывы. Много обеденных перерывов, — я улыбаюсь ему, пытаясь поддержать.
Вот же чёрт! Чёрт! Твою мать!
— Ладно, я с этим справлюсь. Каван сейчас проверяет все мои программы на факт копирования. Я надеюсь, что она больше ничего не взяла. Ведь там информация о клиентах. Это довольно серьёзно и может грозить проблемами. Клиенты перестанут доверять мне, я потеряю всё.
— Слэйн, ты ничего не потеряешь. Бывают такие моменты, когда люди… поступают необдуманно. Лучше тебя нет. Это факт, раз именно твой черновик стал божественным подарком для какого-то мудака. А ему можно отомстить? Знаешь, побить его или засунуть в его зад компьютер? Одновременно будет, вообще, отличным вариантом.
Слэйн слабо улыбается и качает головой.
— Нет, я не опускаюсь до такого. Если конкуренция, то честная. Я не считаю себя гением, я учусь каждый день на своих ошибках. Я не буду ему мстить. Я буду бороться честно. По-мужски, а не как свинья, — меня восхищают его слова. Надо же, другой бы с радостью что-то сделал в ответ, но не Слэйн. Он достойный человек и это так плохо для меня. Я недостойна его. Я дерьмо.
— Это всё, о чём ты переживаешь? — Спрашиваю его.
— Да, встреча с отцом была такой же, как и сотня других. Его требования, чтобы я вернулся в семейный бизнес. Его намёки, что пора бы уже жениться. Его попытки вытащить из меня информацию, с кем я встречаюсь. Всё, как обычно. Я даже не слушал его. Выпил воды и уехал, когда пришло время, но встал в пробку. Вот и всё. Паршивый день, — Слэйн трёт лоб и кривится.
Ненавижу его отца. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ублюдок. Ненавижу.
Я так же ненавидела своего отчима. Я всей душой желала ему сдохнуть в самых страшных муках. И теперь желаю это отцу Слэйна. Мудак.
— Хм, знаешь что? У меня есть идея, — я встаю со стула и беру Слэйна за руку.
— Какая? — Он поднимает на меня грустный взгляд, а я хочу стереть плохие эмоции оттуда. Он достоин счастья, чёрт возьми.
— Пойдём, — я тяну его на себя, и ему приходится встать. Я веду Слэйна на второй этаж и открываю первую дверь в комнату для гостей.
— Энрика, зачем мы здесь? — Удивляется он.
— Скажи, а тебе сильно нужна эта кровать? — Интересуюсь я.
— Мне плевать на неё.
— Отлично. Тогда, — я с визгом прыгаю на кровать и встаю на ноги.
Слэйн озадаченно смотрит на меня.
— Давай. Мы будем прыгать на кровати.
— Энрика, я уже не в том возрасте.
— К чёрту возраст, Слэйн. Давай. Детям всегда запрещают прыгать на кровати, поэтому мои родители купили мне батут. Он был небольшой и стоял во дворе. Однажды, я слышала, как мама плакала, а папа её успокаивал, а потом они ушли. Я испугалась, что осталась одна и побежала к двери. Я услышала смех папы. Выглянув в окно, я увидела, как они оба прыгали на батуте и смеялись. Так что это работает. Давай, Слэйн. К чёрту всех этих придурков. Ты дома. Здесь ты можешь делать, что угодно и смеяться вместе со мной, — протягиваю ему руку. Слэйн с сомнением смотрит на неё, потом на дверь, желая сбежать. Он думает довольно долго, у меня даже рука затекает, но он берётся за мою руку и встаёт на матрас.
— А теперь пошли всё к чёрту, Слэйн. Всё и всех. Только ты, матрас и свобода, — шепчу я, отпуская его руку.
Я начинаю прыгать, Слэйн от моих движений по инерции качается на кровати, а я сильнее давлю ногами, слыша, как стучит спинка кровати о стену. Он скептически смотрит на меня. Закрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая то время, когда мы с папой прыгали и смеялись. Было холодно на улице, но мы были в футболках, а мама кричала нам, чтобы мы хотя бы оделись. Но папе было всё равно. Он держал меня за руки и прыгал со мной. Его карие глаза светились от веселья. Вокруг глаз залегли морщинки, и он смеялся, как и я. Я чувствовала себя маленькой преступницей. А потом я услышала смех мамы. Она смотрела на нас и подначивала папу, что он не может выше. Тогда он взял меня на руки, и мы словно стали птицами.
Открываю глаза, когда кровать сильнее прогибается. Слэйн прыгает, но немного неуклюже. Я беру его за руки, и мы вместе подпрыгиваем, а потом встаём на кровать. Снова отталкиваемся и появляется то же самое ощущение в моей груди, как и в детстве. Беззаботность, радость и тепло. Я вижу глаза Слэйна. Его улыбку. Слышу его смех. И я понимаю, что влюбилась в него. Я совершила грубейшую ошибку, но мне так хорошо сейчас. Я тону в его глазах, превратившихся в заснеженные вершины гор. Но на них падает солнце, и они тёплые. Они свободные, как и он сам.
Мы прыгаем всё сильнее и сильнее. Кровать с грохотом ударяется о стену, но наш смех ещё громче. Внезапно раздаётся оглушающий треск. Мы оба теряем равновесие и падаем на матрас, а днище кровати ломается. Я хохочу до слёз, лёжа рядом со Слэйном. И он смеётся. Какая глупость — мы сломали кровать. Глупость. Ничто. Вещь. Зато он смеётся. Он смеётся так, как никогда раньше.
Я смотрю в его глаза и мой смех обрывается. Я наслаждаюсь звуками, срывающими с его губ. Моё сердце трепещет и взволнованно бьётся в груди. Я касаюсь пальцами его щеки и пробегаюсь по ней, пока не останавливаюсь на губах. Слэйн замирает, продолжая улыбаться.
— Ты такой красивый, — шепчу я. — Невероятно красивый. От тебя словно свет исходит, и он похож на солнце. Оно согревает меня.
Господи, я влюбилась. Это точно. Абсолютно точно. Я влюбилась в Слэйна. В мужчину, который по определению для меня под запретом. Но меня это не сильно волнует. Я влюбилась и это так прекрасно. Я чувствую себя другой. Лёгкой. Бесстрашной.
— Энрика, всё совсем наоборот. Без тебя я бы никогда не решился на подобное. А сейчас… я не думаю ни о чём. Я вижу только тебя. Ты невероятно добрая девушка и я…
Не хочу слышать всего этого, потому что он неправ. Он не знает ничего обо мне. Он не понимает, сколько дерьма внутри меня. Я внезапно даже для себя накрываю его губы своими, только бы сохранить этот момент в памяти.
Слэйн на секунду шокирован тем, что я целую его и прижимаюсь к его телу, но потом он отвечает на мой поцелуй. Он переворачивает меня на спину и придавливает своим телом к матрасу. Мои ладони скользят по его спине, и я забираюсь под свитер, царапая его кожу. Мне мало его губ. Всё моё тело покрывается испариной. В голове шумит. Мы целуемся быстро и жадно. Губы двигаются, как безумные. Наши языки бьются друг о друга, вызывая внутри меня сильнейшее давление, с которым я не знаю, как бороться.
Слэйн отрывается от моих
