От души желаю Вам всего всего хорошего, получил ли Александр Николаевич мое письмо? Передайте ему мой поклон, я просил его прислать мне одну справку.
Искренно преданный Вам и уважающий Вас
В. Джунковский».
Затем мною было получено письмо от А. Н. Реформатского.
«г. Москва. 22 февраля 1916 г.
Ваше превосходительство,
глубокоуважаемый Владимир Феодорович!
Написанное Вами 27 января письмо получено было мною лишь 14 февраля: его доставил мне курьер из генерал-губернаторского дома.
Прежде всего позвольте сердечно поблагодарить Вас за те очень дорогие для меня строки, в которых Вы выражаете отношение ко мне и к моей деятельности в Академии. Эти строки я принял как самую лучшую награду за десятилетний труд. От всей души благодарю Вас.
В письме Вашем Вы высказываете желание – сохранить мой уход из Академии в тайне. К величайшему сожалению я уже не могу исполнить это, потому что еще 10-го февраля я сообщил о своем намерении уйти своим сослуживцам, и сделал это с согласия, а отчасти и по совету С. М. Долгова.
Я и С. М. Долгов все ждали от Вас ответа на мое к Вам письмо от 18-го января и именно предполагали найти в нем указания на способ дальнейшего действия. Затем длительное неполучение этого ответа объяснили тем, что Вы очень заняты военными делами.
А между тем время шло. Пора было думать о кандидатах на мое место. А чтобы последние могли обозначиться в большем числе, мы и решили предать факт моего ухода из Академии оглашению в педагогической среде.
Простите, ради Бога, за такую невольную тактическую ошибку, продиктованную самыми добрыми побуждениями.
С. М. Долгов сообщил мне, что он уже написал Вам о всех подробностях этого дела.
Список классных наставников с необходимыми данными я послал Вам 17 февраля.
Позвольте в заключение еще раз от всей души поблагодарить Вас и горячо пожелать Вам всего-всего лучшего.
Глубоко уважающий Вас и искренно преданный Вам
А. Реформатский».
В ответ на мою депешу о выступлении преподавателей С. М. Долгов ответил мне письмом:
«г. Москва. 9 марта 1916
Ваше превосходительство,
глубокоуважаемый Владимир Феодорович!
Я имел честь получить Вашу депешу и письмо от 27 февраля.
Содержание депеши, доставленной мне 28-го утром, я буквально передал в тот же день о. Диомидову особым письмом. О. Диомидов тотчас же явился ко мне очень смущенный, он высказал опасение, что передать содержание депеши преподавателям буквально он не решается, опасаясь, что может еще больше взволновать их. Тогда, чтобы облегчить ему выполнение такой крайне щекотливой, по его словам, миссии, я предложил ему передать преподавателям своими словами сущность Ваших слов: что Вы просите их успокоиться и быть уверенными, что г. попечитель сам позаботится о том, чтобы на место директора было избрано вполне достойное и отвечающее своему назначению лицо. Третьего дня о. протоиерей с удовольствием сообщил мне, что после беседы его с преподавателями в вышеуказанном духе они вполне успокоились и решили прекратить всякие разговоры и предположения относительно кандидатур. Я имел случай видеть после того некоторых преподавателей и инспектора совершенно спокойными. Таким образом, на мой взгляд, можно считать инцидент с этой стороны исчерпанным.
Перехожу к вопросу о кандидатах. За время от даты моего последнего письма заявил свою кандидатуру упоминавшийся уже Вами А. П. Калитинский. Сначала он посетил А. Н. Реформатского, а вчера был у меня. Это еще довольно молодой человек, вероятно, очень интересный и приятный в обществе, но вряд ли пригодный для занятия такого серьезного и ответственного поста, где требуется человек, способный импонировать, пользоваться авторитетом у своих подчиненных. Это бывший ученик профессора Анучина[273], географ, антрополог по своей специальности; читает эти предметы два года (только!) в Археологическом институте[274], университете Шанявского[275], в гимназии Флерова[276] и состоит председателем педагогического совета при женской гимназии Протопоповой[277]; женат на артистке Художественного театра Германовой[278], что даст основание предполагать прикосновенность к театральной среде, плохо вяжущейся с педагогикой. Такого же мнения об этой кандидатуре и А. Н. Реформатский.
Последний сообщил мне еще, что к нему обратился еще, кажется, от имени Н. И. Гучкова[279] (бывшего городского головы) по поводу кандидатуры некоего Густава Густавовича Шпета[280], женатого на дочери Константина Ивановича Гучкова[281]. Известно только, что он приват-доцент здешнего университета. На мой взгляд, вряд ли можно серьезно отнестись к поползновениям этого кандидата ввиду его ярко-немецкого имени, хотя заинтересованная сторона уверяет, что он не немец, а швед. Вот и все, что я могу пока сообщить вам по этому вопросу.
С начала 1-й недели поста в Академии началось обучение воспитанников 2-х старших классов военному строю. В последнее воскресение я присутствовал на этих занятиях и вынес хорошее впечатление. И слышно от начальства и видно самому, что молодежь очень охотно и старательно отдает свое время изучению этого нового для нее предмета, находя, что он сказывается очень хорошо на их физическом самочувствии, да и самое время, ныне переживаемое, благоприятствует такому занятию. Преподаватель, специально подготовленный прапорщик, очень внимательно и умело ведет свое дело.
5 марта скончался бывший (1896–1906 гг.) директор Академии заслуженный профессор А. С. Алексеев[282]. В субботу служилась панихида в академическом храме[283], а в воскресенье в квартире покойного в присутствии многих учителей, депутации от учеников, с директором и инспектором мы служили свою особую панихиду от Академии, при пении академического же хора (находящегося, к слову сказать, вполне на должной высоте). 8 марта мы в том же составе присутствовали в Ново-Девичьем монастыре при отпевании и погребении. В двух первых случаях о. протоиереем было сказано прочувствованное слово.
А. Н. говорит, что получил Ваше письмо 14 февраля и ответил на него 17 февраля за № 148, выслав затребованный Вами список преподавателей, а затем по личному делу писал Вам 23-го того же месяца.
Члены Совета очень благодарят Вас за добрую о них память.
Глубокоуважающий и искренно преданный
С. Долгов.Письмо это должен вручить вашему превосходительству подполковник 30-го Сибирского полка Владимир Платонович Гулидов[284], возвращающийся сегодня в свою часть».
Это письмо меня несколько успокоило, затем получено было мною следующее:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
