и опасные существа, осваивающие все, до чего доберемся. Так было всегда. Не веришь мне, вспомни англичан с их колониями.
Да уж, за время пребывания на чужой планете она не утратила остроты ума.
Но почему наши взгляды на попаданчество в корне отличались, вплоть до мелочей. И вновь в голову лезли слова из предсказания фениксов. Зло с женскими глазами? Но ведь она не хочет ничего уничтожить… верно?
— А что там с моим черным драконом? — спросила Тиамат, пытаясь вернуть разговор в мирное русло.
— Ты про моего Каина?
— Я много усилий вложила в его появление на свет. Будь благодарна за такой подарок и ответь любящей матери на вопрос — как ты его приручила? Я пробовала работать с другими проклятыми, даже с травоядными — ни один не шел на контакт. Зато сколько моих наложников задрали, страшно вспомнить. Абсолютно чекнутые твари.
— Что такое чекнутые? — заинтересовался Логос, поглядывая на нас обеих.
— Помолчи, детеныш. Не сейчас.
— Печенье, — ответила я после некоторой паузы.
— Что, прости?
Тиамат невероятно красноречиво изогнула подведенную бровь.
— Я дала ему Орео, — повторила неохотно. — И все. Он эту дурацкую картонную коробку до сих пор выкинуть не дает, прячет где-то в своих вещах.
Новый залп восторженного хохота перекрыл остальные звуки. Несколько оборотней расплылись в улыбках, другие удивленно моргали. И лишь я понимала причину подобного веселья. Еще бы: соблазнить самое сильное существо в мире печеньками — это надо уметь.
***
Атмосфера становилась все более раскованной. Тиамат даже отослала любимого сына к себе — чтобы не смотрел на танцы обнаженных натур. Извивались змеи хорошо. Красиво и крайне завораживающе. Но вот когда они начали открыто ласкать друг друга, я невольно зависла.
— Говорю же, они готовы на все ради земных женщин, — жарко дыхнули мне в ухо. — Это просто уморительно.
— С твоей семьей я познакомилась. Теперь ты выполнишь свое обещание? — под моим требовательным трезвым взглядом Тиамат поморщилась.
— Твой дом здесь. Скучаешь по любовникам, я перетащу их сюда. Вот, с помощью этой милой штучки!
Она показала мне запястье с массивным слитым браслет на нем. Радужный металл разбавляли платины красного и черного цвета. Телепорт? Так вот он какой. Интересно, интересно…
— У Шиасада есть кулон, мешающий читать мысли… Похоже, эти вещицы из одного комплекта. Вы нашли их вместе? Когда ты была в его гареме, так?
— Возможно, — туманно ответила Тиамат, всем видом демонстрируя нежелание отвечать на мои вопросы. — Хватит пустого трепа. И вы, — Она повернулась к нагам. — Надоели. Уходите.
Судя по потускневшим взглядам, братья старались распалить свою хозяйку зря. Теперь она проявляла интерес к трезвому, неподвижному павлину, сидевшему рядом с очень прямой спиной.
— Спляши для нас, птичка. Ты ведь умеешь, не так ли?
— У него имя есть, — холодно поправила я. — Его зовут Фиралис, и он не обязан тебя развлекать!
— Не меня, так тебя. Порадуй взор госпожи, ты ведь можешь… Фиралис? — игриво фыркнула Тиамат, встряхивая объемной рыжей гривой. Место нагов подле нее заняли два жутковатых инемона с жабрами на животе и суровый мужчина-медведь, принявшийся массировать ей шею. — Или боишься, что ее не понравится? Павлины разучились ублажать женский взор?
— Ты пьяна. Перестань, — похоже, этот цирк пора заканчивать. Но к моему удивлению Фир сказал:
— Я станцую. Для госпожи.
Он встал одним плавным движением. Не успела я вмешаться, как он оказался в центре зала — окруженный нетрезвыми голосами и томной плачущей музыкой. Гибкая фигура в свете факелов. Я часто видела акробатические номера в исполнении своих артистов. Но это был совершенно иной уровень мастерства: выверенного, плавного, опасного. Так мог лишь истинный альфа.
Качнулись бедра, туго обтянутые тканью, напрягся мускулистый живот…
Оборотни мгновенно затихли. Вздохнула Тиамат. И даже мне не удалось заставить себя отвести взгляд, хотя все мысли занимал бесценный телепорт.
Прямые волосы струились, словно лазурное море. Он танцевал, постепенно освобождаясь от одежды, просто срезая ее с себя — и ни один взмах лезвия не оставил следа на мокрой от пота коже.
Чирк.
Чирк.
Осталась лишь нижняя повязка, скрывающая самое сокровенное. А затем за его спиной раскрылся веер огней, завораживающий всплеск красок и искр. Кто-то из местных попробовал улучит момент, чтобы поцеловать меня, но я с раздражением брыкнулась — не тронь. Любой контакт казался кощунством.
Миндалевидные острые глаза павлина смотрели прямо. Так, словно кроме нас двоих в этой комнате не было никого.
Его руки стали крыльями. Человеческое тело, извивающееся среди водопада перьев, казалось недосягаемо прекрасным.
Жара. Опасность, столь близкая к нам обоим. Все было неважно в эту ночь.
Только танец красок на шелковистой коже, блеск колец в розоватых сосках, только непроницаемый взгляд, проникающий в душу.
Он танцевал. И я чувствовала, что теряю разум.
42
Было щекотно. Открыв глаза, я поняла, что лежу на чем-то странном, россыпью покрывавшем постель. Но это еще не все. Рядом угадывались очертания рельефной мужской спины, а если судить по спутанным лазурным волосам, несколько прядей которых липли к моей груди, то вывод становился очевиден.
Фиралис.
Я лежу голой рядом с таким же голым наложником.
Так. Была вечеринка, все напились и начали обжиматься. Тиамат, вообще, не стесняясь уединилась с троими мужчинами сразу. А я… я испугалась, что нас попробуют затащить в этот океан сладострастия, и схитрила. Попросту улизнула с вечеринки, захватив с собой Фира, как сопровождающего.
— Ой-е, — прошипела я, хватаясь за голову. А ведь дальше было…
Дальше мы вовсю целовались в коридоре, успешно избавившись от моей одежды около клетки с матюкающимся цилинем, чей благородный лик теперь украшал фингал, и завершили все в кровати первой попавшейся комнаты. А еще на балконе. И в шкафу. И снова на кровати, правда, в последний раз я почти не могла шевелиться от блаженной усталости во всем теле.
Животная страсть — вот подходящее определение.
Кажется, мы испробовали все известные
