позы из Камасутры и Ветвей персика. По крайней мере, те, что я смогла вспомнить. Тиамат говорила про возросшее либидо… Интересно, это может послужить оправданием перед супругами?
Я чувствовала себя глубоко замужней дамой, решившейся на одноразовую интрижку.
— Вы уже проснулись, — бдительный сон Фиралиса не позволил мне долго заниматься самокопанием. — Можете сдвинуться немного вправо? Вы лежите на моем хвосте.
— Ой, извини.
Я вновь взглянула на идеальное (слегка покусанное и поцарапанное) тело. Как же хорошо он им владел…
Я раза три успела достичь предела, прежде чем он позволил себе слабину. И то — лишь на пару минут передышки. Он пока не умел улавливать желания партнерши, зато был весьма методичен. Вколачивался так, словно был машиной — ритмично, непрерывно, жестко.
И это было что-то совершенно новое.
— Вам понравилось? — спросил Фир, оглядываясь в поисках какой-нибудь одежды. Я прикрылась рукой — скорее по привычке, чем из реальной скромности.
— А тебе? Я, похоже, сильно тебя вымотала.
— Не думайте о таких вещах, — последовал равнодушный ответ. — Это был мой долг.
— Долг?
— Да. Я ведь наложник. Я обязан исполнять ваши прихоти.
— А… то есть… эм…
— Что такое? Вы хотите еще раз? Это возможно, но дайте мне пару минут на омовение, надо смыть пот.
Его ровный безразличный голос мгновенно вывел из транса. Дура. Какая дура! Он же из павлиньего клана, там не принято отказывать женщинам, к которым их приставили. А еще он увлечен другой.
Вот тебе и любительница добровольных горизонтальных отношений, мамочка может гордиться…
— Знаешь, прости за вчерашнее, — слабо улыбнулась я. Хотелось треснуть себя по лицу. — Обещаю, дома никто не узнает, что ты больше не девственник.
— … благодарю.
Он моргнул. И с задержкой поклонился.
***
Найти Тиамат оказалось тем еще квестом. Ее возлюбленные, проявляя чудеса гостеприимства и пиетета, не смогли дать точный ответ, где же сейчас моя мать. Зато они позволили подняться на стену.
Песчаные зулу выглядели невероятно! Я слово оказалась на страницах фантастического романа «Дюна», нежно любимого мной в детстве — там исполинские смертоносные черви также рассекали раскаленный песок, вызывая ужас и трепет.
И желание взглянуть на них поближе.
— Это выглядит опасно, — отозвался Фир. — Не стоит долго здесь находиться, госпожа София.
На раскопках же кипела жизнь. Земляк-инженер, с которым я познакомилась вчера, стоял на помостках строительных лесов и сквозь зубы ругался на альраута, разбирающих какую-то капсулу. При моем появлении ругань сменилась демонстративными жалобами.
— Нет, ну вы посмотрите! Мало того, что застрял в чужом мире, а за эту работу не платят, так еще и бабы тут страшные, — сокрушался он, указывая на проходящую мимо гиену. — Настоящая гора мышц, и под юбкой сплошной срам!
— А вчера тебя все устраивало, — во всеуслышание крикнула оборотница и сделала до боли знакомый вульгарный жест — провела языком между указательным и средним пальцами. Василий аж вскипел от стыда.
— Тьфу ты, нечисть болтливая!
Я тихо хихикнула. Надо же, как бывает… Вскоре к нам подбежал Логос с важной новостью:
— Мать-владычица была занята работой в лаборатории. Она вас ждет.
Я не стала отказываться. В мои планы входило не слезать с этой женщины, пока нас не оттелепортируют обратно. Взяв чернокожего мальчишку под руку, пошла к кучке палаток в глубине песчаного города.
Тиамат мы застали за самым неочевидным занятием. Вскрытием чьего-то трупа.
— Ох ты ж… — Я мгновенно притянула Логоса к себе и закрыла ему глаза. Тот лишь рассмеялся, как бы намекая, что к подобным зрелищам он давно привык.
— У кого-то плохое настроение? — заметила Тиамат, не поднимая на меня взгляда. — Странно. Уходила от меня явно в, м-м… приподнятом.
— Кто это у тебя?
Я не собиралась изливать душу по пустякам.
— Мои мальчики достали мне новый объект для изучения. Я все хочу понять, каким образом метка влияет на носителя и какие органы отвечают за ее функционирование, — Она отложила перепачканные ножи и почему-то потерла грудь, морщась. — Но это слишком квазинаучно! Столько циклов прошло, а причинно-следственную связь так и не удалось выявить… Как создается истинность? Почему я не могу создавать и разрывать ее искусственно, если все завязано на простейшей химии мозга?
— Ты делаешь моему внутреннему гуманитарию больно, — Я покосилась на разложенные по банкам органы. Рабочее место Тиамат напоминало кладовку маньяка-коллекционера. — Надеюсь, несчастный был уже мертв, когда его нашли?
— Разумеется. Это же мертвые пески, тут каждый день новые трупы… да и за кого ты меня держишь?
— За человека, способного запугать целое поколение инопланетян.
Все равно отступать некуда. Да, это грубо, но я откровенно устала и хочу домой. Боль и тоска любимых продолжали отдаваться в висках далеким эхом.
— Интересный поворот, — Тиамат обошла столик с останками оборотня и скрестила руки на груди. — Продолжай. Я не злюсь, просто хочу услышать твои мысли. Скажи мне, что тебя внезапно стало беспокоить.
— Хорошо, — так, теперь осторожно. — Ты ведь знаешь, что началась война? Шиасад-ан-Маару ищет тебя и, кажется, это такой способ убить двух зайцев одним выстрелом — спасти королевство от разорения и выкурить тебя из норы.
— Хочешь сказать, мне должно быть стыдно?
— Я о другом. У тебя ведь есть какие-то цели: Интриги в Нан-Шэ, помощь Гаверии с ее неразделенной любовью, целый город потомков и последователей, все эти странные артефакты и оружие предтеч в твоей кладовой… Да, я его видела. И я не понимаю — зачем? Чего ты хочешь добиться?
Она дернула точеным подбородком, выпрямилась и стала почти на голову выше меня:
— Я защищаю свою свободу.
— И этого того стоит? Десятки брошенных детей, уйма врагов и жизнь на краю земли? Ты хотя бы помнишь Цируса?
— Кого-кого?
Не помнит. Конечно же.
— Сын главы клана медведей. Твой сын, Тиамат. Он до сих пор мечтает встретиться с тобой. Продолжает жить на севере в ожидании, что ты вернешься и вновь дашь ему свою любовь!
Ответом было гневное фырканье:
