грандиозными в своей радикальности, чтобы думать о личной безопасности.
— А еще я, похоже, кошкодевочка! — заключила под конец.
В голове вертелась мысль, что мои мечты о возвращении домой теперь выгледят слегка идеализироваными. Один человек с его нелинейным мышлением смог сотворить столько проблем. Что же случится с Диким миром, когда сюда хлынут мегакорпорации и прочие корыстные личности? Мы принесем прогресс или простую оккупацию?
— Значит, у тебя будет хвост? — Шиан явно заинтересовался. — Это же здорово! А то когда трогаю твою попу, чего-то вечно не хватает…
— Шиан!
— Он у тебя смышленый, да? — ехидно заметил скир. — Ау, все опасения вашей власти сейчас оправдались. Если твоя жена станет превращаться в львицу, клан кроликов взвоет от восторга и экзальтированно обкончает портки!
Я перестала тереться носом о нос Кориандра и спросила:
— Так что произошло? Почему мы забаррикадировались на территории Харрука?
— Дело вот в чем, — Луис подсел на диван, виновато поджав губы. — Все видели, что ты исчезла прямо посреди площади. Это возможно лишь с помощью технологии предтеч, а кто еще ими так хорошо владеет? Багрот. Как только Аттис с армией покинул столицу, императрица объявила тебя шпионкой и призвала к ответу. Часть кланов, включая волчий, воспротивились подобному решению, начались разборки… Эм, ты улыбаешься?
Я и впрямь не почувствовала злости.
В сравнении с тем, что могла принести нам война и козни Тиамат, местные интриги казались возней в детской песочнице. Пускай даже ревность Бринны надоела до колик, а раскол между аристократами мог вылиться в шекспировскую трагедию.
— Как вторично, — легкомысленно отмахнулась я. — Пусть придумают что-нибудь новенькое. Шпионка на фоне яхне смотрится блекло!
— Не стоит недооценивать угрозу. Я попрошу брата оказать вам всестороннюю поддержку, если вас призовут к ответу.
А вот и Фиралис — вернулся с кухни, куда он вызвался проводить бурчащего и жалующегося на немощность цилиня, отказавшегося уходить в свободное плавание. Вышел из-за занавеса: гордый, собранный. Невозмутимый.
Но я достаточно пользовалась его добротой.
— Не стоит, Фир. Ты сделал достаточно. Сходи к семье, побудь с ними, а еще лучше — вернись насовсем. Раз уж сад дворцов ищет повод уличить меня в предательстве, здесь небезопасно. Не надо рисковать своей репутацией.
— Мой долг — оставаться подле женщины, с которой был заключен договор. Боюсь, я не могу принять ваше предложение.
Нет, ну что за упертый павлин!
— Все правильно, — Шиан подошел и довольно хлопнул наложника по спине. — Рад, что ты вернулся, дружище. У нас там грязной одежды скопилось, ты не представляешь. Будь умницей, сходи…
— Шиан, — Я едва не взвыла от его феноменальной наглости. — А ну быстро метнулся за Харруком. Пока не найдешь волчишку, не возвращайся!
— Это мои обязанности, мне несложно, — заметил наложник, когда тигр, почуяв, что запахло жаренным, со всех лап вылетел из зала.
— Но…
— Не гони, — вмешался Кори. — Он альфа, и павлины его уважают. Пригодится.
— Ну, хорошо, хорошо, — покорно согласилась я. — Будь по-вашему.
Тем более, что со стороны проклятого дракона продолжало расти напряжение. Я улавливала отголоски его желаний, и они были далеки от приличных.
«Моя очередь. От тебя до сих пор пахнет этим радужным петухом… Знаешь, что это значит?»
Кивнула, не испытывая и капли страха. Пребывание в силках Тиамат каким-то образом повлияло на мое восприятие, сделав более… гибкой? Уравновешенной? Словно я наконец разобралась в себе.
«Это значит, что ты должна мне. Много раз… Себя всю. Пока запах не исчезнет, а в твоих мыслях буду я один. И даже не думай пытаться избежать своего наказания, мышка. Ты заслужила»
А я вновь подумала о любимом сервизе и поняла, что действовать мы будем симметрично…
45. Глава, в которой мы меняем правила
Финальная арка «Война и мир»
Слухи о моем возвращении не заставили себя ждать. Я надеялась узнать, у кого из членов клана такой длинный язык, но Каин крайне неохотно копался в чужих умах, да и времени на допросы у нас не было.
С одной стороны приходилось держать оборону. С другой — проклятый требовал к себе все внимание. Он будто с цепи сорвался, пытаясь использовать каждую свободную секунду с пользой. Не подпускал ко мне никого. Злился, когда лезли с важными новостями, и практически не выпускал из постели. Он даже плюнул на осторожность, которую старался соблюдать во время близости.
Его белое волевое лицо было тем, что встречало меня утром и провожало ко сну. Все стало неважно: только контакт кожа к коже, только переплетение пальцев и мыслей. Невыносимо, непрерывно, остро…
Любовь такая безумная, что напоминала болезнь.
Единственное, что вынуждало Каина выпустить меня из рук — периодическое появление гонцов у ворот. Без Аттиса в императорском дворце наступил хаос. Сначала они прислали половину кроличьего клана с требованием выдать меня для справедливого суда. Но появление разъяренного проклятого слегка попортило их планы.
Во второй раз они действовали умнее и взяли с собой подкрепление. Личная охрана императора окружила земли волков, требуя раскаяться, сдаться и подчиниться воле небес. Каин даже не дослушал этот пламенный спич. Просто вмял их в мостовую ментальной силой, пока те не попросили пощады.
— А нынешняя императрица реально точит на тебя зуб, — заметил окрепший и заметно подобревший Вэнь Ла. — Не помню таких скандалов со времен правления малыша Роума. Вот уж кто умел создать себе врагов!
Упоминание деда Каина и Аттиса вместе со словом «малыш» невольно заставляло задуматься, насколько же древним был этот нахальный тип, объедающий мою семью.
Уходить цилинь не торопился. Ему, очевидно, нравилось быть в самой гуще событий, оставаясь при этом в безопасной тени моего супруга. Сытая жизнь пошла Вэнь Ла на пользу: благородная красота, затененная годами лишений и издевательств, вновь угадывалась в тонких чертах лица. Фиолетовые волосы заблестели, тело окрепло.
И мои супруги точно начали бы ревновать, если бы не его заявление о крайней переборчивости цилиней. Многие оставались одинокими до самой смерти, так и не сумев полюбить ни
