— Откуда кому-нибудь это знать? Я ездила туда тайком.
Странно посмотрев на Свету, Вадим ответил:
— Ну, например, от Краузе. Тот заставил милицию изучить отпечатки пальцев в квартире Козырева, и они обнаружили твои.
— Между прочим, у меня никто никогда не брал отпечатков, — сообразила вдруг Света.
— Зато Родионов дал тебе подержать пластиковый пакет. Что делать, работа у него такая. Краузе знал результаты исследования и наверняка сообщил о них Лагунову. Кроме того, именно Краузе нашел старичка, видевшего, как ты заходила в подъезд. Тот как раз курил на балконе и обратил внимание на изящную женщину с осанкой балерины. К сожалению, времени он точно не помнит. После семи, но до девяти. Женщина, заметившая Михаила Петровича, время назвала точнее — около половины восьмого. Это примерно совпадает со временем убийства.
— Да, — согласилась Света, — Мишка был у меня где-то в восемь, а я приехала к Витьке, наверное, полдевятого.
— Ну, вот и получается, что убийца вполне мог понимать, что подозрения перемещаются с Михаила Петровича на тебя, и решил их укрепить. В воскресенье утром, изменив голос, он позвонил в милицию и сообщил, что в твоем столе хранится улика. Он…
— Меня сбивает твое «он», — прервала Света. — Ведь, судя по всему, это Полина или Нина, то есть «она».
— Да, она, — помолчав, произнес Вадим, однако тон его Свету насторожил.
— Ты что-то знаешь, а мне не говоришь.
— Мм… нет, знать я не знаю.
Он настолько явно уходил от прямого ответа, что у Светы невольно вырвалось:
— Ну, подозреваешь, какая разница? Главное, водишь меня за нос.
Она вдруг разозлилась. Да что это такое? Кто другой, ладно, но чтобы Вадим над нею издевался — подобного она не потерпит!
— Светочка… — жалобно пролепетал он.
— Ты меня не любишь! — с искренним возмущением сообщила Света. — И не надо, и до свидания. Никто мне не нужен, никто! Справлюсь сама.
Она не задавалась вопросом, с чего бы это Вадим обязан быть с нею откровенным, а тем более любить, ее просто захлестывала обида. На глазах выступили слезы, и это расстроило еще больше. Не хватало, чтобы Силуянов решил, будто она из-за него плачет!
— Светочка… — снова пролепетал собеседник.
— Я плачу вовсе не из-за тебя, и не надейся, — поспешила внести ясность Света. — Просто противно, что сперва меня обманывал Мишка, а теперь ты.
— Бедная девочка, — вздохнул Вадим, осторожно прижав Свету к груди. — И когда ты оправишься после жизни с этим мерзавцем?
— Он не мерзавец, — возразила Света, настроение которой моментально повысилось. — Просто полюбил другую. Что, не имеет права?
— Просто полюбил? — вскипел Вадим, резко отстраняясь. — А сваливать свою вину на тебя он имеет право? Ты спрашиваешь, почему я не говорю про убийцу «она»? Потому что почти уверен, что это он!
— Он? В смысле, Мишка? Ты что, с ума сошел?
— Почему? У него был мотив, была возможность. Он постоянно врет, пытаясь создать себе алиби. Тебе недостаточно? Хорошо. Тебя не удивило, что из квартиры Козырева он помчался не куда-нибудь, а именно к тебе? К тебе, которую только что бросил и должен был избегать, как огня. Казалось бы, естественнее обратиться к Лане.
— Он больше доверял мне, чем ей. В конце концов, меня он знает много лет.
— Вот именно! Зная тебя много лет, он не сомневался, что ты ринешься его выручать. А ему это и было нужно. Чтобы ты оставила свои отпечатки пальцев, а еще лучше попалась на месте преступления. Он же подкинул тебе записку, которую обнаружил у своего приятеля. Или не обнаружил, а заранее стянул. Козырев вполне мог похвастаться перед ним победой над некоей Светланой, что и навело твоего Мишку на дельную мысль. Скажи, кто больше всех был заинтересован, чтобы подозрения переместились с Михаила Петровича на тебя? Он сам. Кто заранее знал, что ты побывала в день убийства у Козырева, и мог намекнуть адвокату, что именно следует искать? Кто, наконец, мог знать про дневник? Козырев с его самолюбием наверняка демонстрировал его старому другу. Кто взял с тебя обещание не говорить милиции правду — обещание, поставившее тебя в тяжелое и двусмысленное положение? Он, все он!
— Неужели он настолько меня ненавидит? — с горечью спросила Света. — Он сегодня так на меня смотрел… я даже испугалась. Представляешь, он решил, я отдала его вещи не Аниному Андрею, а тебе. Это ж надо до такого додуматься!
— А самое печальное, — отстранено добавил Вадим, — что твоя судьба зависит от его показаний.
— Почему?
— Я обсудил все с Родионовым. Он больше всего боится, что Михаил Петрович соблаговолит, наконец, сделать официальное заявление и сообщит то, что пока что лишь читается между строк. Мол, он благородно покрывал свою жену, но теперь, мучаясь раскаяньем, решил открыть правду. Ты позвонила ему из квартиры Козырева и, рыдая, попросила приехать тебе помочь, поскольку нашла труп. Он не мог отказать, тем более, не догадался сразу, что именно ты и совершила это убийство. Но чем дальше, тем больше он в этом убеждается, поэтому не в силах молчать. Покрывать убийцу он не намерен. Если он не сделает подобного заявления, Родионов готов рискнуть и не трогать тебя еще несколько дней в надежде, что обнаружатся новые данные, но после этого заявления он вынужден будет действовать. Вот так.
— Ну и замечательно, — обрадовалась Света. — Значит, в запасе еще несколько дней. Если б убийство совершил Мишка и решил свалить вину на меня, он бы давно уже сделал нужное заявление, а не сидел три дня в тюрьме. А раз он молчал тогда, тем более промолчит теперь.
— Возможно, он хотел, чтобы некоторые факты вскрылись как бы помимо него, потому и молчал поначалу. Получается, тебя вроде бы не он выдал, а милиция поймала на лжи, это выглядит куда для тебя хуже. Но даже если предположить, что убил не он… Краузе и Горностаева начнут настаивать, чтобы он обезопасил себя этим заявлением, а если к этому прибавить его злость на тебя… Вот и получается, что лучше бы вам не портить отношений. Хочется надавать гаду по морде, да нельзя.
— И слава богу! Вот только драк нам не хватало. Лучше расскажи, ты был у Дмитриевых?
— Да. У них прямо-таки медовый месяц — глаз друг с друга не сводят. Трудно поверить, что Полина Леше изменяет — хотя и дневник, и Нина Усова это подтверждают.
— С ними что-то случилось последние дни, — кивнула Света. — И Алеша, и Полина — оба преобразились.
— Леша мне очень симпатичен. Если Михаил Петрович к нему прислушается, дела «Интермага» пойдут куда лучше. Что касается убийства… мотив, к сожалению, есть, даже два. Ревность — он мог узнать об изменах жены. И работа — он никогда бы так не развернулся, если б не отсутствие обоих шефов. Один на кладбище, другой в тюрьме, а бизнес достается ему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
