Белый Ящер, конечно, возражал, но аргументы Арлинга были неоспоримы. Во-первых, он был навьялом, и ему помогала богиня Рарлапут, во-вторых, он был драганом и мог легко замаскироваться под солдата, в-третьих, он был слепым, который ориентировался в темноте, куда лучше зрячих керхов. Другие свои достоинства Регарди решил не называть. Аршаку хватило первого довода, Белому Ящеру — остальных двух.
Совещание могло закончиться в любую минуту, поэтому Арлинг торопился. Подкрасться к наемникам по залитому лунным светом такыру, похитить часового, спрятать его среди камней, переодеться в его одежду, снять повязку с глаз, войти в освещенное светом костра пространство, кивнуть незнакомым людям, словно ты свой… Регарди отсчитывал секунды, тщательно переступая через тела септоров, которые не могли смириться с тем, что он в них не верил. Когда делаешь что-то, делай это уверенно, шептал иман. И Арлинг шел, с каждым шагом убеждая себя, что солдаты его не замечают. Ведь он ничем не отличался от них — драган, наемник, человек войны от макушки до пальцев ног.
Теперь драганы окружали его со всех сторон. Он ожидал, что его охватит привычная ненависть, которую он чувствовал ко всему, связанному с бывшей родиной, но она не приходила. Кто-то из драганов небрежно задел его, проходя мимо, другой окликнул, спросив, не видел ли он какого-то Спорга, третий, очевидно, из офицеров, велел поправить перевязь меча и почистить плащ — солдат Карателя не должен ходить обсыпанным песком, даже в пустыне. Арлинг торопливо пробормотал извинения, вспомнив, что не отряхнул накидку, когда снимал ее с поваленного на землю часового.
Приближаясь к палатке с командирами, Арлинг думал о противоречии, которое однажды вошло в его жизнь и поселилось в ней навсегда. Драганам не было места в этой глубинке такыра, как не было места в ней слепому, который потерялся где-то между миром света и тьмы. Эти люди воевали не потому, что защищали родину или покоряли новый мир ради славы царя. Они шли на войну, потому что им платили за это деньги. И они ничем не отличались от тех людей, среди которых вырос новый Арлинг. Почти все ученики боевых школ Сикелии становились наемниками, продавая жизни за искусство убивать не своих врагов. Регарди не мог их осуждать или ненавидеть. Драганы Карателя покорили много городов, став победителями со славой демонов, но желания у них были человеческие — выспаться, помыться, получить деньги, набить живот, прикупить новые сапоги и снова отправиться на войну. Чем еще заниматься в жизни, они не знали.
Ему не нужно было подходить к палатке вплотную, чтобы услышать тех, кто в ней собрался. Остановившись у ближайшего костра, он натянул на голову капюшон и опустился на землю, повторив позу лежащего рядом наемника. Многие, свободные от дежурства драганы спали или просто лежали на земле, пользуясь неожиданным отдыхом. Преследуя их вместе с керхами, Арлинг помнил, что длительных привалов у наемников случалось не часто.
В палатке было всего двое — драган и один из прибывших нарзидов. Похоже, командиры уже успели обменяться приветствиями, так как разговор носил очень вольный характер. Драган, которого звали Истаном, говорил резко, не скрывая недовольства по отношению к новоприбывшим. У него был громкий голос, от которого исходили мощные волны уверенности и силы. Именно таким голосом кричат «На смерть!», посылая людей на полчища врага. Голос его собеседника, наоборот, был вкрадчивым и тихим, но именно поэтому казался более опасным. И он был знакомым.
— Не понимаю, зачем нужно пять сотен пехотинцев, чтобы проводить этих несчастных до Гургарана, — раздраженно произнес драган, и Арлинг понял, что попал на самую интересную часть разговора.
— Это не просто солдаты, а лучшие воины, которые блестяще справились с возложенной на них задачей. Они заслуживают более почетного задания, чем роль провожатых.
— Ты не представляешь, Истан, какая это честь сопровождать моих людей к Источнику, — мягко ответил ему нарзид. — Каратель очень точно дал понять, какое внимание уделяет Подобный их безопасности. Они не доставят тебе хлопот. Представь, что это верблюды, которых нужно перегнать на другую часть Карах-Антара. Там вас встретят. Не скрываю, это тяжело, но разве было легко уничтожить серкетов?
Арлингу показалось, что голос нарзида дрогнул, хотя возможно, порыв ветра исказил звуки.
— Ага, верблюды, — усмехнулся Истан. — Святые твари, с которых не должна упасть ни шерстинка. Я ведь тебя правильно понял, Ларан? Мои люди возвращаются из Восточного Такыра, а это не самые лучшие земли Сикелии. Мы едва держимся на тех «каплях», что дал нам Каратель. А ты хочешь отправить нас в Карах-Антар, да еще вместе с этими отбросами человечества? Мы не станем подтирать им зады, когда их свалит Бледная Спирохета, и делиться припасами, когда у них кончится еда. У нас у самих провианта в обрез.
Истан продолжал ругаться, Арлинга же словно пригвоздило к земле. Момент узнавания был неприятным. Теперь он вспомнил, где встречал этого нарзида раньше. Ларан — человек Карателя, был во дворце Балидета, когда Арлинг исполнял Септорию Первого Исхода, а позже встретился ему на стоянке керхов. Тогда нарзид сразу узнал Регарди, передав, что Маргаджан ищет его. Арлинг предпочел бы, чтобы мир был не таким тесным. Он натянул капюшон глубже на глаза. Случайная встреча с тем, кто его знал, была ему не нужна.
— Не волнуйся за нарзидов, — ответил Ларан, когда поток брани Истана иссяк. — Они крепче, чем ты думаешь. Мы прогнали их от самого Хорасона. У нас есть два обоза с зерном, а «капли» не дадут умереть им от жажды. Если тебе так нравится, представь, что это — святые верблюды, с той разницей, что иногда они разговаривают. И не думай, что осада Фардоса была бы лучшим вариантом. Вряд ли твои солдаты смоли бы передохнуть там хоть денек. Фардос оказался крепче, чем мы думали. Наши отряды перекрыли все линии снабжения, но город хорошо подготовился. У них полно еды и воды. Глубокие рвы, высокие стены, боевой дух — там есть все, чтобы заставить нас просидеть до зимы. Если у врагов хорошие позиции, победа достанется тому, у кого больше еды. Это написал один кучеярский мудрец по имени Махди. Между прочим, верно подметил. В Фардосе еды полно, а вот наши обозы с продовольствием постоянно захватывают партизаны. Мы думали, что с Белой Мельницей покончено, но она оказалась на удивление живучей. Это ее люди помешали нам захватить нарзидов Фардоса. Они избегают открытых сражений, предпочитая кусать нас за ноги. И эти укусы, порой, бывают чертовски болезненными.
В палатке замолчали, а Регарди еще раз задумался над тем, почему нарзиды были так важны Подобному? Было ли это как-то связано с Септорией Второго Исхода, которую тот задумал, или у гургаранского царя были свои причины?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
