В палатке замолчали, а Регарди еще раз задумался над тем, почему нарзиды были так важны Подобному? Было ли это как-то связано с Септорией Второго Исхода, которую тот задумал, или у гургаранского царя были свои причины?
— А разве нарзидов не должно быть больше? — наконец, спросил Истан, и в его голосе звучало смирение. Где-то глубоко в нем еще кипела ярость, но солдат, привыкший повиноваться приказам командира, оказался сильнее. Истан, конечно же, поведет этих нарзидов в Карах-Антар, потому что он не мог сказать «нет» Карателю.
— Здесь и ответ на твой вопрос, — вздохнул Ларан. — Мы должны были собрать всех нарзидов из южных городов на границе Холустая и Фардоса. Но кто-то проболтался, и об этом узнала Белая Мельница. Мы шли из Хорасона и смогли отбиться, но те отряды, которые вели нарзидов из Балидета и Белого Города, попали в партизанские засады. Их всех перебили. Двести человек — совсем не то, что ожидает увидеть Подобный, но мы надеемся, что с Фардосом и северными городами нам повезет больше. Поэтому ты должен понять всю важность вашей новой задачи, Истан. С болезнями и голодом вы справитесь, но если вас найдут партизаны Белой Мельницы, они постараются вырезать всех нарзидов поголовно. С отрядами из Балидета и Муссавората так и случилось.
— Почему тогда эти нарзиды так плохо охраняются? — спросил Истан. — Я не обсуждаю приказы Карателя, но разумнее было бы послать сто, а не тридцать воинов. Вы могли нас вообще не встретить. Начинается сезон самумов, и мы собирались пройти южнее намеченного пути.
— Путь из Хорасона не близок, — сухо ответил Ларан. — Из города вышло шестьсот нарзидов и сто сорок лучших солдат. У Фардоса нас сильно трепали партизаны, дальше — керхи. Многие из них нарушают клятву и переходят на сторону Белой Мельницы. Восточный Такыр — их земли, а Карах-Антар их дом родной. Я не завидую тебе, Истан, но помочь ничем не могу.
— Я не обсуждаю приказы Карателя, — резко произнес Истан. — Если нужно отвести этих людей до Гургарана, я сделаю все, что в моих силах. Все не так плохо, как ты говоришь, Ларан.
— Я слышал об успехе быстрых военных походов, но не слышал об успехе затяжных, — вздохнул нарзид.
— Играйте в шахматы, — неожиданно улыбнулся командир драганов. — Удивительно, но эта игра отлично поднимает боевой дух, даже если вы проигрываете.
— Не спорю, — криво усмехнулся Ларан, — но в отличие от шахмат наше поражение здесь может стоить нам жизни, Ходят слухи, что главный мельник жив. Его видели среди керхов. Скорее всего, те несколько тысяч кочевников, что еще верны нам, оставят нас в ближайшие месяцы. И у Самрии нам придется рассчитывать на собственные силы. Подкрепления из-за Гургарана не будет. Я верен Карателю, но если бы я был на вашем месте, командир, то дойдя до Царских Врат, не задумываясь, перешел бы гряду вместе с нарзидами. Долина большая. Подобный не станет искать каплю в море.
— Я сделаю вид, что не слышал ваших последних слов, Ларан, — сухо ответил Истан, поднимаясь. — Мы тронемся в путь за час до рассвета. Вы едете с нами?
— Увы, нет, — нарзид тоже поднялся. — У меня еще есть несколько поручений от Карателя. Мы задержались в пути, поэтому мне придется выехать немедленно. Удачи вам, командир Истан. Вы мне нравитесь. Я искренне желаю вам выжить.
Прощальные слова драгана прозвучали более чем скупо, но Арлинг уже не слушал. Он узнал больше, чем хотел, но вопросов не стало меньше. Ему нужно было возвращаться к керхам. Регарди поднялся и, сделав вид, что направился по нужде к камням, исчез в ночных тенях. Прошло больше времени, чем он планировал, и Аршак, должно быть, уже заждался его. Нехебкай противно шипел на ухо малознакомые слова о чести и доблести. Регарди обещал керхам найти ритуальный кинжал и должен был Аршаку за свою никчемную спасенную жизнь. Не следовало заставлять кочевников нервничать.
И все же Арлинг не спешил покидать лагерь драганов.
Когда Ларан вышел из палатки, Регарди уже не сомневался. Подкравшись к боевым верблюдам нарзидов, он отвязал одного из них и нырнул с ним в темноту. Керхи подождут, и миссия Аршака тоже. Когда с ним говорило сердце, он не мог идти путем разума. А сердце подсказывало, что нужно отправиться за Лараном — прямо сейчас. Как и тогда на стоянке керхов, Ларан говорил сильно и убедительно, но Арлинг чувствовал: нарзид передал драганам далеко не все, что должен был сказать.
* * *
Преследуя Ларана, Арлинг был готов к сюрпризам, но нарзид сумел его удивить. Он уехал один, оставив своих спутников с драганами. В землях мятежных керхов это был смелый поступок даже для хорошего воина, каким, несомненно, был Ларан. Однако в Восточном Такыре нарзид задержался недолго. Порода махари была знаменита своей резвостью, и боевой верблюд донес Ларана до северных границ холустайской пустыни меньше чем за четыре часа. Арлингу пришлось нелегко. Он не так умело обращался с верблюдами, а с породой махари встречался лишь один раз — когда бежал из Балидета в поисках Сейфуллаха. Угнанное из отряда драганов животное оказалось слишком предано предыдущему хозяину и норовило сбросить Регарди, отказываясь повиноваться. Арлинга выручил сильный ветер, который поднялся после полуночи со стороны Ларана, заглушив рев недовольного верблюда.
Регарди пожалел о задуманном уже через час преследования. Первые эмоции исчезли, и холодный голос разума мог только издеваться над необдуманным поступком. Арлингу постоянно казалось, что нарзид оглядывается и смотрит на него. Конечно, этого не могло быть. Если он верно помнил кучеярские приметы, ночь была темной и безлунной, потому что все пустынные блохи, которые обычно густо покрывали такыр во время яркой луны, попрятались. Свет звезд был слишком тусклым, чтобы различить что-либо на расстоянии двух салей, но, рискуя потерять нарзида, Регарди отстал еще на один ар. Ему приходилось часто слезать с верблюда и проверять отпечатки следов на глине, так как проклятое животное норовило свернуть не в ту сторону. Пронизывающий ночной ветер, дующий в лицо, хоть и помогал скрыть его запах от Ларана, настроения не улучшал. Арлинг оставил теплую керхскую накидку, когда переодевался в одежду драганского наемника, и теперь глубоко жалел об этом. Обмен был неравноценным. Неудивительно, что ночами драганы прятались по палаткам, да жались к кострам. Их плащи хорошо защищали от дневного зноя, но совершенно не годились для ночных температур такыра. В довершение всего ему мерещился Нехебкай, который скакал за ним следом, оседлав четырехглазого пса-смерти Бхудке. В отличие от Арлинга Индиговый Бог никуда не спешил и терпеливо дожидался на расстоянии, когда Регарди спрыгивал с верблюда на землю и обшаривал такыр руками в поисках следа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
