Стыдить пенальцев, всё равно что увещевать носорога, занятие неблагодарное.
– Мадам, – гневно сверкая глазами, провозгласил пострадавший, – позвольте послать вас вместе с вашим осмотром в жопу и прибегнуть, с вашего позволения к народным средствам, как то: сбрызгиванию раны мочой и посыпанию её пеплом, желательно тем, что остался от сжигания на костре дотошной медички.
Докторшу совершенно не смутил этот, надо сказать откровенно, хамоватый натиск, вероятно, с подобным она сталкивалась не впервые. Поняв, что пациент, находится в возбуждённом состоянии и требовать от него адекватности глупо, она, как истинный врач, обратилась за помощью.
– Может случиться столбняк, – пояснила она, посмотрев в нашу с Дроном сторону.
– И что делать? – уточнил я, несколько отойдя от впечатления.
– Придержите его, – она кивнула в сторону увечного пенальца, – а я сделаю всё необходимое.
– Ладно, – я выразительно глянул на Дрона. Того дважды просить не пришлось, тем более что помочь другу – святая обязанность. Мардак загородил дверь, отрезав пути к отступлению. Но и Квинкер был не дурак, он принялся бегать вокруг докторши, ловко укорачиваясь от лапищ Дрона.
Неизвестно, сколько бы продолжался этот забег, если бы я не подставил ногу. Квинкер растянулся на полу, был схвачен и усажен на стул. Отборно матерясь и дрыгаясь так, что бугаю Дрону едва удавалось его сдерживать, он всеми силами пытался высвободится.
– Так невозможно ничего сделать! – всплеснула руками девушка.
– И правильно! Насилие – это не наш метод, а вам, дамочка, вместо пыток над пациентами советую перечитать клятву Гиппократа, чтоб ему чихалось сто лет!
– Нужен наркоз! – я снова посмотрел на мардака, тот оценил мой взгляд его правильно. Он отпустил Квинкера, правда, только затем, чтобы врезать кулачищем в затылок. Жабья голова дёрнулась и безвольно повисла. Я вздохнул, главное в наркозе – не перестараться, что Дрону, без сомненья, удалось.
Воспользовавшись тем, что буйный больной временно затих, докторша обработала его руку, перебинтовала, затем сунула под нос бывшего таксиста едко пахнущую вату. Квинкер сморщился, неразборчиво забормотал и открыл глаза. Обвёл кабинет непонимающим взором, попытался сфокусироваться на ногах медсестры, не получилось, и он, вздохнув, снова отключился.
– Да, – констатировал я, обращаясь к лейтенанту, – здорово ты его приложил.
– Но, сэр, – виновато проговорил Дрон, – я не виноват, что он, – лейтенант указал на несчастного, – оказался слаб на голову.
Мысленно я согласился с товарищем, отметив однако, что после такого наркоза слабость головы может сохраниться надолго. Если не навсегда.
– Ничего страшного, – успокоила нас девушка, – скоро очнётся. Переложите его на кушетку, – она указала на лежак в углу комнаты.
Дрон, не особенно церемонясь, схватил товарища за шиворот, и, как кутёнка отнёс, куда было указано, я перевёл взгляд на девушку:
– Ты Линда? – спросил я.
– Как ты догадался? – вздохнула она.
– Голос, он не изменился, как тебе это удалось?
– Не знаю, – она пожала плечами, – наверное, совпадение.
– Что случилось, почему ты здесь?
Её глаза потемнели, лоб прорезала складка.
– Чернятински, – сквозь зубы проговорила она, – обнаружив, что ты ускользнул, он избил меня до полусмерти. Сейчас я там, – она махнула за спину, – в тюремной больнице. Несколько дней я была без сознания, а когда пришла в себя, ко мне снова явился он. Это чудовище обещало сделать со мной такое, что я даже боюсь повторить.
– Негодяй, – я сжал кулаки и почувствовал, как меня захлёстывает ярость.
– Когда он ушёл, – продолжила Линда, – я кое-как встала, выбралась в коридор, на моё счастье дежурного не было, видимо отошёл по нужде, я воспользовалась его компьютером, перевела все имеющиеся у меня деньги на счёт своего персонажа, благо зарегистрирована была давно, подключилась к системе жизнеобеспечения и с помощью переходника переместилась сюда. Представляю, – она горько ухмыльнулась, – физиономию дежурного, когда он обнаружил мою пустую оболочку. Надеюсь, он её не отключит.
Я вздохнул, он-то, может, и нет, а вот Чернятински – запросто, от этого гада можно всего ожидать. Правда, огорчать Линду догадками я не стал.
– А как ты здесь, – я обвёл рукой кабинет, – очутилась?
– Очень просто, – она провела пальцем по щеке, – ввела твой ник, узнала, что ты в тюрьме, и устроилась тюремной медсестрой, как раз была вакансия.
– Но зачем?
– Чтобы, – она на мгновенье задумалась, – чтобы предупредить.
– О чём?
– Чернятински положил на свой счёт в игре большие деньги, догадываешься, что это значит?
– Что? – от предчувствий у меня засосало под ложечкой.
– Что он не успокоится, пока тебя не достанет.
Я потёр лоб, собственно, не такая уж это новость, этот маньяк давно открыл на меня охоту, но вот что касается денег, это мало приятное известие, хотя многое объясняет. Например, откуда у Чернятински такое оружие и звездолёт. И возможность нанимать головорезов. Мне вспомнилось ухмыляющаяся физиономия Сибла, меня передёрнуло, не столько от воспоминаний, сколько от ближайших перспектив. Если всё, что рассказала Линда – правда, дни мои сочтены. С помощью денег можно расправиться с кем угодно, и способов здесь уйма.
– А откуда у него столько денег, он что, сын олигарха?
Линда на мгновенье задумалась.
– В тюрьме, – наконец, проговорила она, – он проделывал разные делишки, по кое-каким фразам, другим признакам, я поняла, что именно он снабжает заключённых наркотиками, представляешь какие там крутятся деньги?
Н-да, бывший тайный агент, а теперь наркобарон и по совместительству садист и психопат, при этом неглупый – такой персонаж достался мне во враги.
– Я хочу помочь тебе, – отвлекла от невесёлых мыслей Линда, – возьми всё, что у меня есть, может, – она с надеждой посмотрела в мои глаза, – тебе удастся с ним справиться?
– Спасибо, – я погладил её по щеке, – только денег я не возьму и…
– Ну и дурак! – квакнули из угла. – Нет, понятно, капелька альтруизма не помешает, в основном, чтобы произвести впечатление, вот какой я весь гордый, но нельзя же доходить до маразма. Мадам, – очухавшийся от наркоза Квинкер, в глазах которого, как делец, я упал ниже некуда, обратился непосредственно к источнику доходов, – не слушайте его, давайте сюда ваши денежки, клятвенно подписуюсь их оберегать и по возможности приумножать. Сколько их там у вас?
– Десять тысяч, – Линда посмотрела на меня, – плюс те, что вы отобрали у тех, – она кивнула на дверь.
