— Ты думаешь, легко было растянуть этот дурацкий наряд? Правда, я думал, что майка не даст мне располнеть, но я ошибся. Теперь она буквально приросла к моему телу, но не жмет, зараза. Вторая кожа, да и только. — Вадим медленно осушил стакан молока и налил себе еще немного. — Кстати, тебе наверняка понадобится настоящая бритва, ведь в приличном обществе игроков нужно иметь соответствующий внешний вид. Тебе повезло, у меня еще сохранилось две-три штуки, а лезвия просто загляденье!
— О чем ты говоришь, дружище? — оторопел Пайк, вовремя вспомнив, что вызвать скорую психиатрическую помощь ему не удастся по причине отсутствия телефона. — В ванной комнате полно приспособлений для бритья!
Толстяк потер лоб и засмеялся, но как-то вымученно.
— Да, что это со мной, не пойму, — сказал он. — И в самом деле, у тебя нет денег, чтобы купить мой товар. Правда, они здесь и ни к чему, кормят все равно бесплатно. Только плохо. Зачем в таком случае я все это поедаю? — спросишь ты меня. Я и сам не знаю.
Он с трудом вылез из-за стола и сбросил в раздатчик грязную посуду.
— Видишь ли, — виновато продолжал Вадим, — я работал в розничной торговле, продавал разный хлам невинным людям. Конечно, иногда их обманывал, как без этого? Как ты думаешь, здесь все имеют на своей совести какие-нибудь грешки?
Он подошел к кровати и улегся на нее, почему-то не глядя на странника. Рядом с ним, на столе, тот увидел раскрытую на середине книгу.
— Это новая для меня мысль, — признался Пайк. — Мне всегда казалось, что все, кто носит разноцветные майки со значками на груди — что-то вроде подопытных кроликов. Где-то наверху сидит перед монитором ученый сухарь и наблюдает за нашими реакциями, а затем пишет статьи в журналы. А перебраться из одного мира в другой совсем не просто, это я по себе знаю. Недаром они там всем коллективом думают, какую бы перед нами еще задачку поставить.
Но Вадим как будто не слушал его, и Пайк отчасти обрадовался этому обстоятельству, поскольку не хотел вдаваться в подробности своих перемещений. С другой стороны, толстяк что-то говорил о постоянно прибывающих сюда путешественниках, так что вполне мог знать о других мирах намного больше Пайка.
— Я вот что думаю, — продолжал между тем бывший коммивояжер. — Если никого не обманывать, то есть никогда не лгать, может быть, нас отсюда отпустят? Но ведь игра — одна из форм обмана.
Пайк прислушался внимательнее: толстяк затронул один из аспектов бытия в этой снежной стране.
— Здесь нет никаких возможностей для честной игры, ни шашек, ничего такого, одни только карты. Все книги — это подробные руководства по разным карточным играм, да не всяким, а в основном таким, где нужно умело обманывать противника! Хоть бы сборник анекдотов оставили, ей-богу! А эти проклятые колоды просто лезут из каждой щели, чуть ли не каждый день распечатываем новую!
Вадим распалился и покраснел, не глядя на пришельца и выкрикивая слова в облупившийся потолок. Слушая его, Пайк рассматривал дом, и в самом деле оказавшийся несколько более благоустроенным, чем тот, который посетил он. Даже кровать выглядела изящнее. Тут имелось целых два окна, слегка прикрытых шторами, а также книжный шкаф, набитый литературой. Путешественник рассчитывал увидеть осветительные приборы, но, похоже, местные жители в них не нуждались по причине вечного дня.
— Есть тут, правда, любопытные типы, занимаются тем, о чем мечтали на Земле, ты наверняка парочку таких встретишь… Тебе нужно подыскать жилище, — сказал вдруг хозяин, внимательно глядя на странника. — Как освоишься, приходи снова, я сведу тебя со своей компанией. Мы в бридж играем, наверное, слышал про такую игру? У нас недавно четвертый партнер утонул, так что мы теперь не так часто собираемся, как раньше.
— Я слышал, что это очень сложная игра.
— Научишься… Я же научился, — резонно заметил Вадим. — Значит, ты согласен со мной?
— Если ты всерьез ждешь моего ответа, — помолчав, проговорил Пайк, — то от тебя, по-моему, ждут не честности, а элементарной воли. И ты сможешь доказать, что она у тебя есть, если похудеешь.
Вадим недоверчиво хмыкнул, а Пайк направился к выходу. Надевая шубу, он увидел, как толстяк сполз с ложа и заглядывает в раздатчик.
2
Как Вадим ориентируется в сплошной белой пелене, Пайк совершенно не понимал и счел себя заблудившимся уже через несколько десятков метров от его коттеджа. С трудом передвигаясь на лыжах — кстати, только сейчас он стал способен по-настоящему оценить полезность палок — он все же не забыл о своей цели и быстро высмотрел впереди темный силуэт дома. Вряд ли он смог бы что-нибудь разглядеть через окно, а потому постучал прямо в дверь. Ему никто не ответил, и Пайк вошел внутрь, поначалу не сразу поняв, почему в доме так темно. Оказывается, окна были занавешены плотными шторами, и страннику потребовалось несколько минут, чтобы различить детали обстановки. Все это время он боролся с тошнотой от запаха старого немытого тела и еще чего-то не менее неприятного. К счастью, ветер со стороны снежной равнины значительно заглушал миазмы.
— Кто там? — раздался дребезжащий голос. — Отзовитесь! Это ты, моя смерть?
Пайк сбросил лыжи и вошел в полутемную комнату, не закрывая дверь. На кровати лежал старик. В последнем усилии он повернулся к светлому проему, на фоне которого возвышалась фигура странника. Кажется, обитатель этого жилища полностью обессилел и вскоре должен был умереть, что и вызвало его вопрос к посетителю. Пайк не был врачом и не смог бы утверждать наверняка, что старик уже почти мертв и его нельзя вылечить простым кормлением, поэтому он открыл раздатчик. Но увидел лишь клочья старой пыли.
— Я принесу вам поесть, — сказал он, поворачиваясь к старцу, но тот закрыл глаза и не двигался. Судя по всему, он умер. Неожиданно путешественник почувствовал слабое жжение кожи на груди, почти сразу пропавшее.
Он ретировался и перевел дух, уже с благодарностью принимая снежинки, летящие в лицо. Какое-то время он просто шел на лыжах сквозь снег, ничего не видя и не замечая вокруг себя, настолько тяжело на него подействовала чужая, ожидаемая смерть — скорее всего, встреченная с нетерпением.
Само собой вспомнилось существование северной болезни глаз, называемой, кажется, снежной слепотой. “Ладно, в помещении эта напасть мне не грозит”, — здраво рассудил Пайк. Он уже давно двигался куда глаза глядят, и эта тактика, как он и надеялся, привела к успеху: второй встреченный им домик был пуст. Путник с облегчением отстегнул лыжи и подвесил их на крючья рядом с дверью.
Найденный им дом принадлежал женщине — такое впечатление сложилось у странника после беглого осмотра помещения, поддерживавшегося в относительном порядке. Все стандартные предметы — мыло, щетка, полотенца и так далее — располагались в нужных местах, шкаф трещал от специфической женской литературы — дамских романов и потертых журналов мод за прошлые годы. Оказывается, времяпрепровождение людей в этом мире не ограничивалось карточными развлечениями. Неужели универсальный агрегат, помимо выдачи пищи, поставлял также и ткани? Впрочем, существовало множество категорий "расходных" материалов, нуждающихся в периодической замене. Например, одежда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
