– Фу! Воняет речным илом! И мы, наверное, также… благоухаем. – Она, поднеся к носу собственную руку, с шумом втянула воздух: – Придется мыться!
Леа, с любопытством взглянув на подругу, поинтересовалась:
– А что, морской ил пахнет лучше?
Царевна, снисходительно глянув на энданку темными глазами, похожими на драгоценный обсидиан, наставительно заявила:
– Море не пахнет илом, оно пахнет морем. А это самый лучший запах в мире!
И зашвырнула грязную одежду ближе к дверям, где уже лежала бесформенная кучка серого ученического одеяния: Леа давно переоделась и сидела на кровати, подобрав под себя ноги. В руках принцесса держала длинный свиток, исписанный мелким, убористым почерком. Кое-где на свитке красовались чернильные пятна.
– Из дома? – полюбопытствовала Гуалата.
– Угу, – не отрывая глаз от свитка, нехотя подтвердила ее высочество.
Царевна, не желая мешать, надолго замолчала, с интересом следя, как меняется выражение глаз и лица подруги.
– Ну, что у вас нового? – с трудом дотерпела до конца царевна.
Леа, отложив письмо в сторону, озадаченно пожала плечами:
– Ничего особенного, если не считать, что у нас в семье скоро появится еще один брат или сестра.
– Здорово! – восхитилась Гуалата.
– Наверное, да, здорово, – неуверенно сказала принцесса.
– Ты что? – удивилась царевна. – Не рада?
Леа немного помолчала, старательно разглядывая узор на покрывале, а затем призналась, все так же не поднимая глаз:
– Не знаю, просто привыкла быть самой младшей. К тому же я и так как-то слишком сама по себе в последнее время, а появится маленький, про меня вовсе забудут.
Леа наконец посмотрела на подругу, и Гуалата увидела, что она чуть не плачет.
– Леа, ты что… – беспомощно повторила царевна, не зная, как ее утешить, – тебе такие длиннющие письма пишут! Мне мама хорошо если раз в месяц записочку кинет, и ничего… я не считаю, что меня разлюбили!
– Ты права. – Леа торопливо вытерла глаза. – Прости, не хотела ныть. Не знаю, что на меня вдруг нашло. – Неожиданно девочка улыбнулась. – Зато теперь старая Рива ко мне больше не станет приставать с воспитанием.
Гуалата облегченно вздохнула, глядя на повеселевшую подругу.
– Пойдем ужинать, а потом я расскажу тебе о том, как Лерина… Ну знаешь, та, что на два года старше нас. Ну, с косой до колен. В общем, Лерина тайком сбежала из школы на свидание с сыном садовника.
– И что? – моментально забыла про свои горести ее высочество.
– И ничего, – хихикнула царевна. – Парню повезло, он вернулся домой живым, хотя и с двумя фонарями под глазами. По мнению Лерины, он слишком торопился с ухаживанием.
– Ну и как, она не жалеет, что отвадила кавалера? – полюбопытствовала принцесса.
Гуалата рассмеялась:
– Да он теперь каждый вечер часами бродит у школьного забора и еще больше вздыхает! Может, тоже кому-нибудь в глаз засветить, авось влюбится, – мечтательно закатила глаза царевна.
Леа подняла в недоумении брови, отказываясь верить собственным ушам:
– Зачем тебе это?
Гуалата укоризненно покачала головой:
– Как зачем… – немного помолчала, раздумывая, и решительно заявила: – А чтобы было!
Ее высочество пожала плечами, удивляясь необъяснимому желанию подруги. Потом неуловимым движением кисти послала маленький диск с заточенными краями к деревянной мишени на стене.
– В яблочко! – удовлетворенно сказала Гуалата, проводив его глазами.
Деревянный круг был уже весь в зазубринах и трещинах. В него металось все более-менее подходящее для этого занятия: ножи, метательные диски и звездочки, красивые кольца с заточенными краями, которые старшие девочки носили в волосах вместо украшения, острые застежки плащей, мелкие заточенные монетки, длинные шпильки для волос. В общем, на своем недолгом веку мишень многое испытала. Зато остальная мебель пребывала в относительной сохранности.
Неожиданно дверь приоткрылась: в щели показалась взлохмаченная голова девочки лет семи, не больше. Стрельнув любопытными глазами по сторонам, она громко затараторила, уставившись на принцессу и не дожидаясь ответов:
– Это ты Леа? Тебя ждет управительница школы. А ты правда принцесса? А можно твои волосы потрогать? А почему они такого цвета?
– А ну, брысь отсюда! – грозно привстала с кровати Гуалата.
Девчонка бесстрашно показала будущей царице язык и, увернувшись от брошенной сандалии, убежала, успев, впрочем, метко отправить ее обратно.
Леа рассмеялась, глядя, как царевна, ругаясь, потирает плечо.
– Поймаю, всыплю по полной, – пообещала ушибленная подруга, мстительно глядя вслед улизнувшей маленькой нахалке.
Леа с сожалением поднялась – и зачем только она потребовалась достопочтимой Стилат, хотелось бы знать? Но приказы в школах азанагов не обсуждают. Она спустила босые ноги на каменные плиты пола, не глядя, нащупала свою обувь и поскакала вперед, завязывая по пути ремешки, прыгая то на одной, то на другой ноге.
– Я захвачу тебе что-нибудь на ужин, если задержишься! – крикнула вдогонку верная подруга.
Девочка благодарно кивнула.
* * *
Леа шла по узкому коридору, и ей вслед с фресок смотрели чужие боги с сердито нахмуренными бровями. Огромные цари побеждали толпы мелких трусливых людишек, принимали униженно припадавших к земле послов других стран, охотились на свирепых животных. И везде их сопровождали боги. За годы, проведенные в школе, ее высочество привыкла к плоским красно-желтым изображениям подвигов грозного бога варнабцев Хаару. А вот и истории самого бога Хаару. Это его огромный лик украшал центральную фреску в столовой. Кое-кто уже пытался испытать на нем свой талант рисовальщика и провел неделю за мытьем полов.
Леа хмыкнула, вспоминая, как злилась на это наказание Гуалата, остановилась у открытой двери и осторожно заглянула в комнату.
Почтенная Стилат сидела за столом, подперев ладонью правую щеку, и читала какой-то длинный свиток. В ее черных, как крыло ворона, волосах белела широкая седая прядь. Она появилась после путешествия по Великому океану, совершенного Стилат еще в молодости. Говорят, причиной тому была встреча с ужасным чудовищем, стоившая жизни половине команды корабля.
Сейчас бывшая воительница пребывала в глубокой задумчивости и, казалось, не услышала шагов ученицы.
Леа, остановившись на пороге, тихо сказала:
– Вы меня звали, досточтимая Стилат?
Женщина подняла голову, глянула на ученицу глубоко посаженными, черными как уголь и удивительно молодыми глазами. Леа, как обычно, потупила взор – вот ведь вроде бы никаких проступков за ней нет, а все равно чувствует себя виноватой! Уж таким особенным взглядом обладала Стилат. Может, именно из-за него ее сделали ответственной за ватагу непослушных девчонок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
