— Так-так-так, — укоризненно проговорил он, дойдя до области живота. — Что-то печень у Вас великовата!
— Это у меня наследственное! — воскликнул Михалыч под смех собравшихся.
Тимофей опустил взгляд чуть ниже, и наигранно сморщился.
— У-у-у!
— Достаточно! — перебил его Михалыч, повернулся к нему спиной, и принял позу футболиста перед штрафным ударом.
Публика разразилась хохотом.
— А сейчас битва спецназов! — провозгласил Михалыч. — Спецназ Центрального Разведывательного Управления США против спецназа Федеральной Службы Безопасности России.
В комнату вбежали шесть человек. Трое из них были в масках с лицами Арнольда Шварценеггера, Сильвестра Сталлоне и Стивена Сигала. Очевидно, это был спецназ ЦРУ. Остальные трое были одеты в костюмы Бабы Яги, Кощея Бессмертного и Иванушки Дурачка. Видимо, это был спецназ ФСБ. Они стали друг против друга и устроили шуточное побоище, явно придуманное и отрепетированное заранее. Победили, естественно, наши.
Той ночью я долго не мог заснуть. Вся прожитая до этого дня жизнь прокручивалась в моей памяти, словно кадры старой кинохроники, и заставляла щемиться сердце. Я вспоминал свое детство, школу, институт, завод, свою первую настоящую, окончившуюся так трагически, любовь. Воспоминания проносились с такой ясностью, что мне казалось, будто все это было только вчера.
Завтра мне предстоит переступить незримую границу, четко разделяющую мое прошлое и будущее. Наступит утро, я встану, оденусь, возьму уже собранный чемодан со своими немногочисленными пожитками. После этого меня отвезут на железнодорожный вокзал. Я сяду в скорый поезд и уеду далеко-далеко, в небольшой уральский городок Р-ск. Именно там мне предстоит нести свою службу.
Конечно, я был не очень доволен своим распределением. Многим ребятам с нашего курса достались места гораздо лучше. Например, Денис, Тимофей и Максим откомандировывались на службу в Центральный аппарат, в Москву. На это, честно говоря, рассчитывал и я. Но меня, почему-то, удостоили лишь провинциальной «дырой». Я не знаю, почему руководство спецшколы приняло именно такое решение. Но оно его приняло, и мне ничего не оставалось, как ему подчиниться.
Я заснул только под утро. Во сне мне почудилось, будто я вижу Роберта. Он стоял, приветливо улыбался, и смотрел на меня.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответил я.
— Как поживаешь?
— Нормально. Ты сейчас где? Наш Нейл тобой интересовался.
— Я далеко, — сказал Роберт. — Но мы скоро встретимся. А Нейла опасайся.
— Почему? — удивился я.
— Объясню при встрече, — ответил Роберт, и словно растворился в воздухе…
— 6 —
Начальник Р-ского Управления контрразведки Фаустов Александр Петрович, высокий, грузный, черноволосый мужчина с усами, напоминающими по своей форме усы тюленя, долго и скрупулезно изучал мои документы.
— Я уже ознакомился с твоим личным делом, — сказал он. — Его мне вчера доставил курьер спецсвязи. Не скрою, очень рад тебя видеть. Я уже давно просил Москву направить мне специалиста с такими данными. Слава богу, что они, наконец, расщедрились. Что ж, осматривайся, обживайся. Вводить тебя в курс дела начнем завтра. Надеюсь, мы сработаемся.
Первый день моего пребывания в Р-ске целиком ушел на бытовое обустройство. Меня отвезли в ведомственное общежитие, располагавшееся на самой окраине города, где для меня уже была подготовлена комната. Это было потемневшее от старости пятиэтажное кирпичное здание с облупившимися стенами. Вокруг него стояли точно такие же невзрачные строения, примитивные кирпичные коробки, серые и бесцветные. Отведенная мне комната оказалась небольшой, примерно четырнадцать квадратных метров. Когда я в нее вошел, из моей груди непроизвольно вырвался тяжелый вздох. Убогая нора, да и только. Бросив на кровать свою сумку, и осмотрев неброскую казенную мебель, в окружении которой мне предстояло провести бог знает сколько времени, я, как и всякий другой человек, переехавший на новое место жительства, отправился знакомиться с окрестностями, смотреть, есть ли поблизости магазин, аптека, парикмахерская, где находится остановка общественного транспорта, и тому подобное.
Микрорайон произвел на меня удручающее впечатление. Образно говоря, глушь в глуши. Нет, ни на какой Лас-Вегас я, конечно, не рассчитывал. Но в душе все же надеялся на нечто лучшее. Что поделать, выбора у меня не было. Нравится — не нравится, а жить здесь все равно придется.
Осмотревшись, я вернулся в свою комнатушку, не разуваясь, плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Меня охватило леденящее чувство одиночества. В сердце защемили грусть и тоска. Я невольно стал вспоминать свою прошлую жизнь, свою квартиру, свой завод, Таню, кота Маркиза, Павла, и все мое нутро пронзилось острой ностальгической болью. Именно в этот момент я и решил завести дневник. Воспоминания о прошлом хотя и заставляли время от времени краснеть мои глаза, но все же помогали немного побороть мучившую меня хандру. Каждый вечер, возвращаясь со службы, я садился за эту тетрадь. По крайней мере, у меня теперь было, чем заняться. Знакомых в Р-ске у меня не было, куда-нибудь пойти, или просто пообщаться, было не с кем. У меня не было даже телевизора, этого лучшего друга всех одиноких людей. В комплект мебели, стоявшей в комнате, он не входил. Его нужно было покупать самому. А с деньгами у меня тогда было туго. Телевизор у меня появился только через три месяца. А до этого единственным моим развлечением, заполнявшим угрюмые вечера, стало ведение этих записей.
Первое, что мне предстояло сделать, осваивая службу в Р-ском Управлении контрразведки, это изучить сам Р-ск.
— Прежде, чем приступить к выполнению заданий, тебе нужно хорошо познакомиться с городом, — сказал мне Фаустов. — Ты должен свободно ориентироваться в хитросплетениях наших улиц, и знать, где какой объект находится. На это я отвожу тебе неделю. Иди в гараж к Антонычу. Я его уже озадачил. Он тебе все покажет и расскажет.
Антонычем оказался щупленький, плешивый мужичонка, с озорными, острыми, близко посаженными друг к другу глазками, и небольшим шрамом на щеке. Он работал в Управлении шофером.
— Кошка поцарапала, — объяснил он, заметив мой интерес к своему дефекту. Очевидно, это был его обычный ответ на подобные вопросы. Но, даже особо не приглядываясь, было ясно, что происхождение этого шрама в действительности какое-то другое. На след от когтей кошки он был явно не похож. Из мыслей Антоныча я узнал, что ему довелось повоевать в какой-то «горячей точке».
Антоныч посадил меня за руль старой «шестерки», в которой, по его словам, всегда обкатывали «чайников», сам уселся на пассажирское место, и начал ознакомительную экскурсию, командуя, куда мне ехать, и где сворачивать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
