Глава все пыталась достать мужчину. Из тонких кистей рук, разрывая запястья, вырывались длинные нити магии. Опасные, они могли запутать противника, задушить… Когда-то давно, будучи еще магом, до своей новой жизни в качестве ведьмака, Анджей Северин тоже владел подобной силой. Он знал, что может управлять ею, учился делать это, а затем просто потерял, ступив в чужой портал. Нынешний ведьмак обладал только физической силой, но и эта сила сейчас была не проста. Роланд не знал, сколько продлится действие зелья – он принимал его впервые и не помнил никого из Братства, кто бы пошел на этот шаг, хотя, каждый из братьев имел при себе подобное зелье. Плохие слухи ходили о тех, кто когда-либо принял его, но несмотря на это, ведьмаки продолжали варить снадобье и держали, как бы «на всякий случай», опасаясь, что это случай наступит в действительности.
Но вот Агнешка вздрогнула. Старое тело подвело, подломилось, старуха, древняя как мир, осела на каменный пол, уперлась тонкими руками и тут же подняла голову, оскалив рот, больше похожий на пасть жуткого зверя. Выругалась грязно и зло – совсем не такого она ожидала.
Роланд не стал медлить. Подлетел стрелой. Меч взвился над головой старой Главы Круга, а затем ведьмак увидел улыбку на сухих губах и зачем-то задержал руку, отвел удар, вместо этого только нагнулся и ухватил старуху за шиворот. Ударил в висок рукоятью меча, да с такой силой, что ведьма осела, обмякла в его руках тяжелым кулем из костей и пергаментной кожи.
Странное предчувствие не дало Роланду прибить мерзавку на месте. Демоническая сила жаждала крови, человеческая сущность била тревогу.
Ее улыбка. Дело было именно в ней – довольная, без тени страха, словно Агнешка сама мечтала о смерти.
«Эта тварь что-то сделала!» - понял Роланд.
Ему не терпелось убить ведьму, но сдержался, не стал. Он огляделся, заметил странного вида кованый сундук, откинул, глянув содержимое. Повезло сразу – моток какой-то веревки, на вид достаточно крепкой он выхватил из сундука и метнулся назад к ведьме. На всякий случай еще раз огрел ее по голове, глядя на растекавшуюся кровь на полу. Лужа оказалась достаточно большой.
«Как бы не сдохла!» - подумал Роланд, хотя жалости не испытывал.
Связал Главу по рукам и ногам, достаточно крепко. Проверил узлы и лишь потом достал припасенное зелье, радуясь тому, что когда-то почти в совершенстве освоил науку зельеварения. Вот и пригодилось.
Откупорил колбочку и взял старуху за жидкие волосы, выпачкав пальцы в крови. Приподнял, морщась от брезгливости, затем открыл ей рот и залил зелье, зажал пальцами нос Агнешки, чуть встряхнул женщину, заставляя ее сделать глоток, затем снова уронил, не позаботившись придержать. Старуха ударилась головой и застонала, но в себя не пришла.
- Ульяна! – проговорил тихо Роланд и повернувшись, бросил пылающий взгляд на алтарь. Живая вода как-то сама оказалась в его руках, и он на негнущихся ногах направился к алтарю, не отрывая глаз от тонкого тела, лежащего на холодном мраморе.
Мара встретила меня с полуулыбкой. Потянулась, усадила рядом.
- Скоро мы расстанемся, - произнесла она. Я заметила, что женщина отложила свои нити и прялку. Сейчас она стояла передо мной, прекрасная, юная, с длинными густыми волосами цвета ночи, в алом платье, которое чуть шевелилось, словно было живым.
- Роланд справился? – спросила я тихо, а сердце затрепетало в груди.
- Скоро сама узнаешь! – Мара протянула ко мне свои руки, положила их на плечи и что-то проговорила, но я уже не слышала ее слов. Откуда-то из воздуха донесся жаркий шепот.
-Уля! Уля! – а голос такой знакомый, такой родной.
- Вернись! Вернись ко мне! – уже громче и Мара начала таять, а ее руки на моих плечах стали невесомыми, легкими и прозрачными.
- Мы еще увидимся! – услышала я последние слова богини. – Но уже не скоро! Прощай!
И я провалилась в кокон из света и тепла, а затем открыла глаза.
Ева понимала только одно – чем раньше она заберет силу у дочери, тем быстрее восстановится и сможет продолжить жить привычной жизнью.
Моя посуду в глубоком тазу, женщина поглядывала на свою семью. Гражина стояла на вытяжку перед Тадеушем и что-то говорила ему, понизив голос, явно не желая быть услышанной. А маленький сынок играл в углу с какими-то деревянными солдатиками, расписанными яркими красками.
«Когда же подействует зелье?» - подумала Ева.
Гражина казалось, словно ничего и не пила. Это немного насторожило пани Возняк. Она невольно подумала о том, не разучилась ли она варить зелья, потеряв свою силу? Но выхода не было, оставалось только ждать, когда зелье подействует.
«Если подействует!» - сказала себе женщина и погрузила руки в теплую воду, стараясь не обращать внимания на то, что происходило за ее спиной в соседней комнате. Дочь и бывший муж просматривались в проеме и Еве даже была видна нога мальчика, игравшего в углу. Но вот Тадеуш что-то проговорил и решительно встал. Гражина шагнула было за мужчиной, но передумала и осталась стоять на месте, глядя как ее отец идет на кухню, где Ева копошилась с двойным усердием.
- Ева! – голос Щенкевича заставил ведьму вздрогнуть, хотя она знала, что он идет к ней.
- Да, дорогой! – пани Возняк повернулась всем телом и улыбнулась бывшему мужу.
- Я тут подумал и решил, - начал он. Лицо мужчины было хмурым и видимо, данное решение ему далось не легко.
- Я жду! – вырвалось у ведьмы.
- Детям нужна мать, - сказал Тадеуш. – Я дам тебе время, испытательный срок, если хочешь знать. Если ты действительно изменилась и сожалеешь о том, что бросила нас когда-то, то теперь у тебя есть шанс вернуться в нашу семью, доказать, что ты стала другой.
- Тадеуш, - Ева уронила ложку в мыльную воду. Быстро вытерла руки и передник и шагнула к мужу.
- А как же Грася? Она ведь против! – и бросила взгляд за спину Щенкевича, где маленькая вампирша смотрела на нее чуть прищурив глаза.
- Грася против, но я глава дома, значит, мне решать! – он было потянулся к Еве, но тут же уронил руки. – Подумай и реши, хочешь ли ты воспользоваться этим шансом или нет. Я сейчас уйду по делам, когда вернусь, дашь свой ответ.
- Спасибо, - коротко проговорила Ева и не удержавшись, обняла мужа. Прикосновение к его телу что-то всколыхнули в памяти. Перед глазами ведьмы встали картины, где она и Тадеуш, взявшись за руки, идут по дороге, а вокруг, насколько хватает глаз, простирается зеленое море из трав и цветов.
