За спиной все еще болталась стрыга, заливая кровью одежду и отчаянно цепляясь за плечи противника, пытаясь добраться до его незащищенного горла.
Ударом кулака, ведьмак сшиб ведьму. Она слетела с него, кулем повалившись в лужу с талой водой.
Не дав стрыге опомниться, Роланд одним взмахом меча прекратил ее боль, отделив голову от тела и пошатнувшись, упал на колено, ухватившись обеими руками за рукоять меча.
Перед глазами мужчины все поплыло. Мир покачнулся, перевернулся с ног на голову, и ведьмак полез за зельем.
«Откат!» - понял он с ужасом. Слишком много отваров от принял. Организм отравлен, ему нужно ослабить действие зелий, уже ставших почти ненужными и причинявшими больше вреда, чем помощи.
«Черт! Черт!» - он вытащил зелья, все сразу и начал искать нужное, вывалив колбочки прямо на дорогу и стал перебирать, чтобы отыскать нужную.
«Она!» - схватил обрадованно и откупорив, вылил содержимое в рот, а затем, отшвырнув опустевший сосуд, поднял голову к небу и закрыл глаза, чувствуя, как зелье разливается по горлу и стекает вниз.
И он был уверен, что времени у него крайне мало.
Из окна дома, что принадлежал Кругу, на мужчину смотрела ведьма.
Доротка была первой кто увидел ведьмака, застывшего на снегу. Подле него лежал труп, в котором молодая ведьма без труда узнала стрыгу – одну из тех, что сопровождали Главную Охотницу на встречу с Агнешкой.
Доротка закрыла ладошкой рот, сдержав крик ужаса, когда увидела голову стрыги, валявшуюся, словно капуста, в стороне. А затем девушка подобрала юбки и со всех ног рванула в комнатам Главы.
Но когда она, без стука, напуганная увиденным, залетела в комнату Главы, то увидела, что Агнешка встает из-за стола, убирая руки от гаснущего шара.
- Он пришел! – словно не заметив молодую ведьму, проговорила женщина.
Доротка перешагнула было порог, но споткнулась и едва не упала на ковер, прямо под ноги Агнешке. Ведьма наконец, заметила ее и жестом велела отойти в сторону.
- Я не могу выйти из дома! – проговорила она. – А значит, буду ждать его здесь. Магия и сила Главы помогут мне! – а затем покосилась на Дороту. – Уходит отсюда, пока не поздно, девочка! – старая ведьма понимала, что толку от девчонки все равно не будет, а вот помешать сможет. Оставалось только призвать тех сестер, что сейчас были в доме. Пусть встретят первыми нежданного гостя.
- А мне пора к нашей спящей красавице! – проговорила Глава и вышла из комнаты, оставив удивленную и дрожащую от страха Доротку смотреть себе во след.
Весь день Ева старалась показать себя с лучшей стороны. Откинув спесь и гордость, она наносила воды в дом и вымыла полы, вычистила печь, став чумазой настолько, что после потребовалось мыться самой. Она натаскала дров и замесила тесто, она вычистила двор и перестелила в хлеву свежее сено, убрав навоз и вызвавшись покормить свиней вместо дочери.
Гражина только хмуро следила, как ее мать порхает по дому с метлой и тряпкой, но неожиданно для себя поняла, что это не так плохо, иметь мать.
«Только не такую, как моя!» - напомнила себе девочка, едва стала забываться.
Грася пани Возняк не верила. Не может человек измениться так быстро, понимала она. Будь у Евы ее сила, женщина и не подумала бы о брошенной семье, оставленной столько лет назад, что черты лица уже начали стираться из памяти девочки, а ее брат мать не помнил совершенно!
Януш отнесся к Еве более благосклонно и после того, как она накормила его плюшками с маслом, даже позволил себя потискать, что, впрочем, пани Возняк сделала без особого желания, просто решив показать вернувшемуся бывшему мужу и дочери, что кто—то ее принял и позволяет себя любить.
Пан Щенкевич оценил труд жены. Он ничего не сказал ей, но по глазам Тадеуша, Ева поняла, что нашла правильный подход.
Она суетливо накрыла на стол и улыбнулась мужу.
- Сегодня Грася позволила похозяйничать мне! – сказала ведьма. – Ей тоже надо отдыхать, ведь Гражина совсем мала!
Дочь проводила мать тяжелым взглядом, пока та ушла на кухню, а затем повернулась к отцу, сидевшему на лавке за столом.
- Выгони ее! – попросила она тихо.
- Грася! – чуть прищурил глаза отец и посмотрел на дверной проем, отделявший комнату от кухни, где возилась с печкой бывшая любимая.
- Она что-то замышляет! – сказала девочка. – И я ей не верю! Пока была сильна, мы были не нужны, а теперь… - она не договорила, оборвав фразу на полуслове – Ева вплыла в комнату и водрузила на стол горшок с запечённым картофелем.
- Сейчас принесу овощи! – спохватилась панна. – И хлеб!
Она снова ушла, оставив семейство ожидать своего возвращения. Гражина подсела ближе к отцу и потянулась к нему:
- Пусть уходит! – шепнула.
- Может быть, она изменилась, - пожал плечами Тадеуш. – Вон как старается!
- Ага! Изменилась! – свела брови дочь. – Как же!
Януш выбежал с кухни и сел на лавку напротив, болтая ногами в воздухе, дожидаясь прихода матери.
Ева не заставила себя долго ждать. Пока муж и дочь разговаривали, она незаметно добавила в мясо зелье, хорошенько перемешала и с улыбкой взяла в руки блюдо.
Зелье вызовет магию дочери, а затем отторгнет ее из тела. Главное, чтобы теперь Ева оказалась рядом, и магия просто не рассеялась в воздухе, не найдя иного тела.
Пани Возняк приготовила его незаметно, ухитрившись выпроводить Грасю из кухни под предлогом того, что она хочет сегодня сама приготовить обед в благодарность за теплый прием.
- Завтра я уйду! – сказала она дочери, но Грася не поверила. Ева уже так говорила, но ведь не ушла! Значит, и не собирается, а просто тянет время.
«И правильно сделала, что не поверила!» – подумала пани Возняк, мысленно улыбаясь. Будь девочка, от ее крови и плоти, глупа, это, наверное, задело бы Еву как мать, а так…
Задерживаться в доме бывшего мужа, ведьма не намеревалась. Она просто возьмет свое и уйдет. Все равно, как полагала Ева, Гражине не нужна ее ведьминская сила. Она ведь вампир. А быть наполовину вампиром. Наполовину ведьмой – значит быть изгоем для тех и других.
«Я делаю все ей во благо!» - успокоила женщина проснувшуюся на мгновение совесть.
«Я поняла!» - ответила совесть и снова легла спать, а Ева вышла из кухни, широко улыбаясь и поставила на стол мясо с сочной подливой.
