за эти два года перетрясли детских домов и школ-интернатов, идя по следу попавших детей? Сколько нарушений, злоупотреблений выявили? Сколько голов слетело после этого? На эту операцию задействовали больше десяти тысяч человек по всей стране, понимаешь размах?
- Вы же всё равно не даёте мне ознакомиться с результатами, - кисло заметил я.
- И не дадим, - согласился он, опуская руку в карман и вынимая её с погонами с четырьмя звёздочками, - это тебе.
- Капитан? – вздрогнул я, - а куда старший лейтенант делся?
- Вроде бы летом тебе присвоили, да ты в отъезде был, - словно несущественное сказал он, вручая мне погоны, - решили хотя бы со своей стороны тебя продвигать, чтобы не так погано жить было.
- И всё равно, мне хотелось бы наказать этих двоих, газеты сами видели, похоже с подачи Суслова про меня нет-нет, да и тиснут гадость. Он же курирует прессу?
- Да он, и от него многие другие пакости идут в сторону Андропова, о которых ты не знаешь, но поверь, уж он очень старается, чтобы тебя и КГБ как можно дальше держать от его персоны, - кивнул генерал, - но до Суслова нам пока всё равно не добраться, а вот под второго человека, можно продолжить копать.
- Как это? – удивился я, - он меня к сыну теперь на пушечный выстрел не подпустит после случившегося. Сами говорили, что они знают, что всё началось с меня.
- Не только подпустит, но и сам прибежит, как миленький, - злобно оскалился генерал, - теперь это тема закрыта, он чувствует себя в относительной безопасности, но мы зато перекрыли выезд за рубеж для всей его родни и знакомых. Он уже кому только не жаловался: Брежневу, Суслову, другим знакомым из ЦК, но те отлично понимая, что Андропов только и ждёт, чтобы поймать помощников за яйца, поскольку из них всех только первые двое неприкасаемые для КГБ, делают вид, что не замечают потугов министра, прося подождать, успокоиться и не поднимать пыли.
- Ай какие нехорошие дяди с голубыми петлицами, - против своей воли улыбнулся я.
- Ещё какие, - он улыбнулся тоже, - так что Игорь уже давно нарезает круги вокруг твоей Вари, чтобы её снова на наркоту подсадить. Он бы давно был более активным, но ему подошли и вежливо объяснили, что у девушки есть парень, разговаривать нужно сначала с ним.
- И снова это были те же нехорошие дяди?
- Ай яй-яй, какие мы плохие, - рассмеялся генерал, - так что Ваня, если позвонишь Игорю с какой-то просьбой, поверь, он в тебя вцепится словно клещ. Все паспорта мы заворачиваем, разрешения отменяем, на переговоры не идём, оставили только единственную лазейку в виде тебя.
- А чего они сами не звонят мне тогда? – поинтересовался я.
- Не идиоты, видят, что ты под колпаком у нас.
- Тогда Данила нужно будет убрать?
- Да, тем более больше и угрозы-то особой больше нет для тебя, - кивнул он, - держим его специально последние месяцы, чтобы к тебе интерес подогреть.
- Эх, прощай бесплатная машина с шофёром, - расстроился я, - опять траты на такси.
- Ну, а как ты Ванечка хотел, - он развёл руками, - не всё коту масленица, поезди на метро или автобусе, например.
- Меня люди не любят, - сразу открестился я, - поклёпы читают в газетах, а потом лезут выяснять отношения с кулаками.
- Я не буду это комментировать, - он покачал головой, - но доносов на тебя Ваня, вагон и маленькая тележка, не успеваем разгребать, как новые приходят. Так что хватит ныть, сам даёшь им поводы для этого.
- Ладно, вы ещё говорили, что можно у вас спрашивать по этому делу? Куда пропал отец Ани и главное, зачем ему это было нужно? С Цинёвым более-менее понятно всё, Лена и деньги были его главным мотиватором, а потом и крючком, с которого уже не мог больше слезть.
- И драгоценности Лениной мамы, - уточнил он, - он, как близкий друг семьи знал о тайнике в доме. Их кстати так и не обнаружили родственники, поделившие квартиру между собой.
- Вот же паскуда какая, - удивился я, - так что с отцом Ани? Она кстати, как? Замешана в этом деле?
- Она не знала ничего, а Мортин хотел уйти на пенсию, но не в СССР, а там, где он мог спокойно распорядиться всеми накопленными за жизнь деньгами, - задумчиво сказал генерал, - он давно продумал свою старость, а потому грамотно выстроил судьбу дочери, отдав её сначала в МГИМО, затем в МИД, так что ты со своим предложением пристроить её за рубежом, оказался для него словно подарком небес. В одном только ему не повезло…м-да.
- А второй его друг? Товарищ Серго?
- Застрелился от стыда за такого друга, когда стало об этом известно, - тяжело вздохнул товарищ Белый, - большая для нас потеря, он был хорошим человеком.
- А сам Мортин куда делался?
Генерал с прищуром на меня посмотрел, и я понял, что этого я никогда не узнаю, поэтому решил быстро сменить тему.
- Так что мы решили? Когда мне звонить Игорю?
- У нас сейчас конец ноября, Данилу снимем через недельку, думаю на Новый год и звони, - проговорил он вслух ход своих мыслей.
- Хорошо, только у меня денег больше нет на покупку бриллиантов, отдал на ремонт школы.
- Твой жест, хоть и эмоциональный, мы оценили, на доброе дело отдал, - серьёзно ответил он, - ладно придумаем что-то.
- Хотя погодите, - я вспомнил о разговоре с Лёной, - мне предлагали взять вещи на память из квартиры Цинёва, наверняка там будет что-то полезное.
- Саму квартиру отобрали, но вещи да, все отдали дочери, - обрадовался он, - согласованно, действуй!
- Не так быстро, - остановил я его, - поскольку вы меня столько раз кидали, ставили прослушку, не давали результаты собственного расследования увидеть, то теперь я буду работать не за просто так.
Генерал удивлённо на меня посмотрел.
- Чего ты хочешь?
- Орден Ленина, за следующие соревнования, - безапелляционно заявил я.
Он покачал головой.
- Иначе вы не цените мою помощь, когда я помогаю бескорыстно, а так всё честно будет.
- А может тебя стоит разжаловать в рядового и за каждое успешное дело
