ее.
Ситуация становилась неловкой. Если Хелен не поостережется, то попадет в неприятное положение. Доктор Раховский не идиот. Одно необдуманное слово из ее уст, и он поймет, что она лжет.
— У Анны, кажется, искаженное восприятие сексуальности. Беременность не вписывалась в ее картину мира.
— Не думаю, что она намеренно потеряла ребенка, если вы на это намекаете, — сказал он. — Наоборот. Она была абсолютно здорова и радовалась будущему малышу. В ее возрасте беременность связана с рисками, но выкидыш все равно случился неожиданно. Скорее необычно для третьего месяца беременности. — Он пожал плечами. — Возможно, из-за неправильной медикаментозной дозировки…
Раховский пристально посмотрел на Хелен.
— Поэтому я сразу спросил, не принимает ли она какие-то лекарства.
Мысли закружились у голове у Хелен. Неправильная медикаментозная дозировка! Насколько она знала, Анна не принимала никаких лекарств.
— А высококонцентрированный инфузионный раствор антибиотика мог привести к потере ребенка?
— Возможно. Анна имела доступ к подобным препаратам, но, как я уже говорил, — мне не верится. Она была бы хорошей матерью.
Раховский был прав. Работая в аптеке, Анна легко могла бы достать сильный антибиотик. Но Хелен подозревала другого, которого чертовски хорошо знала. Или, по крайней мере, так думала. Мог ли Франк подсунуть Анне без ее ведома этот раствор, чтобы избавиться от ребенка? Неужели он способен на такое ужасное преступление? Эта мысль была просто невыносима. Но он не хотел иметь детей. С его зарплатой выплаты на содержание ребенка не проблема. Но внебрачный ребенок вызвал бы настоящий скандал — а отцовство встало бы на пути карьеры.
Нет, она отогнала эту абсурдную мысль. Франк на такое не способен. Угрызения совести просто замучили бы его. Но, может, именно поэтому он подарил Анне рубиновое кольцо? Покупка была совершена шестого марта, то есть два с половиной месяца назад. Период времени соответствовал. Ее муж детоубийца? Хелен не могла в это поверить. Ей нужно на улицу, глотнуть свежего воздуха.
— Фрау коллега? — пробурчал Раховский. — Вам нехорошо?
— Извините? — Хелен уставилась на него. — Можно мне стакан воды?
— Конечно.
Он принес ей воды. Улыбнулся:
— Все-таки она сама врач.
Нет, не врач! Помощница аптекаря… Хелен почувствовала, как кровь отлила у нее от лица. В этот момент она, наверное, была белая как стена.
— Врач? — переспросила она.
— Насколько я знаю, она изучала медицину, — промурлыкал Раховский. — Я удивлен, что она проходит психиатрическое лечение и должна принимать лекарства. Конечно, она была подавлена из-за выкидыша. Но Анна сильная, уверенная в себе и выдержанная женщина.
Хелен показалось, что все вокруг закружилось. Анна Ленер была серая мышь: неприметная, робкая, сексуально закомплексованная, больная раком, покорная и всегда сутулая. В своих толстых роговых очках и с седыми отросшими корнями она выглядела старой и хрупкой.
— Вы могли бы описать Анну? — спросила Хелен.
— Господи. — Он поднял руки. — Каштановые короткие волосы, модная стрижка, темно-зеленые глаза, загорелая кожа, спортивная и очень сексуальная. А что?
— Мне она показалась другой, — пробормотала Хелен.
— У меня тоже такое впечатление. — Раховский подался вперед. — Прежде всего, когда вы в самом начале представили Анну сорокапятилетней пациенткой. Однако я знаю, что ей только сорок. Анна Роза даже чем-то похожа на вас.
Хелен вздрогнула.
— Как вы сказали?
— Я сказал, она чем-то похожа на вас… — повторил он.
— Нет, я имею в виду… — пробормотала она. — Вы сказали — Анна Роза?
— Да, это ее полное имя.
22
Район Кошютц[15] был сельской местностью с многочисленными, любовно оформленными фахверковыми домами с красно-коричневыми оконными ставнями и замшелыми кровлями. Телеграфные провода низкими дугами провисали между крышами, словно плавились под послеобеденным солнцем и становились год от года длиннее. Фахверковое здание в конце главной улицы, из коричневых деревянных балок и терракотовых кирпичей, вписывалось в картину, которую представлял собой южный район Дрездена.
Молодой коллега из дрезденской уголовной полиции с огненно-рыжими волосами и веснушками открыл дверь на третьем этаже здания. На коврике для ног значилось: «Семья Фольмар». Значит, здесь жила «старая тетушка Лора».
Снейдер раскрыл свое удостоверение.
— Полицейский аналитик и психолог-криминалист, — буркнул он, не глядя на коллегу.
— Я вас ждал. — Сотрудник отступил в сторону, чтобы рассмотреть удостоверение. — А, Мартен Снейдер, я о вас слышал. — В голосе прозвучала ирония.
— Мартен С. Снейдер! — как всегда надменно исправил Снейдер и прошел мимо парня в квартиру. — И убирайтесь в жопу.
О господи! Сабине хотелось провалиться сквозь землю. Коллега бросил на нее такой взгляд, описания которого хватило бы на несколько томов. Она последовала за Снейдером со своей сумкой через плечо. В помещениях стоял тяжелый дух, отдающий смертью и запустением. Из горшков свисали засохшие растения. Темные громоздкие комоды, абажуры с кистями, тяжелые портьеры, толстые ковры и мрачные картины маслом на стенах. Комнаты напоминали заброшенные гэдээровские реликты из семидесятых годов.
Оглядевшись, Снейдер подозвал к себе сотрудника полиции и показал ему три пальца.
— В трех коротких предложениях: что здесь произошло? Только самое важное!
Коллега глотнул воздуха.
— Я не смогу.
— Тогда научитесь! — сказал Снейдер спокойно, как мог. — Это искусство — просто рассказывать о сложных вещах. Наоборот каждый умеет. У нас мало времени, так что начинайте!
Рыжий парень, которого Сабине было жалко с самой первой минуты, что-то лепетал, пока Снейдер не взял у него из рук документы по делу и сам их не пролистал.
Они выяснили, что вечером шестого мая, в пятницу, в этой квартире у мужа Лоры Фольмар случился инфаркт. Для восьмидесятиоднолетнего, полупарализованного после двух инсультов это означало смертельный приговор. Он сидел в кресле-качалке и, видимо, собирался звонить в скорую помощь, потому что рука все еще сжимала телефонную трубку. В тот же самый день Лора Фольмар бесследно исчезла — последний раз ее видели у магазинов на пешеходной улице.
Снейдер закрыл папку.
— А может, было наоборот? — размышлял он, расхаживая по квартире. — Сначала исчезла его жена и лишь после этого у него отказало сердце?
Сабина догадывалась, на что он намекает.
— Нам нужна распечатка телефонных звонков.
— Именно. — Снейдер еще раз полистал документы. — Последний звонок на городской телефон в квартире был сделан с сотового с предоплаченной сим-картой. Муж Лоры не собирался звонить в скорую помощь, когда почувствовал себя плохо; это ему позвонили, и от ужаса у него отказало сердце.
— От какого ужаса? — спросил рыжий.
— Что жену похитили, а у него есть сорок восемь часов, чтобы спасти ей жизнь, — ответил Снейдер. — С того момента в квартире к чему-нибудь прикасались или что-нибудь меняли?
— Нет. — Сотрудник полиции пожал плечами. — Труп все еще в морге, его жена так и не появилась, и
