Селеста взглянула на дверь — и у нее перехватило дыхание от ужаса: впервые в жизни она оказалась перед дулом револьвера. Женщина нервно рассмеялась и попыталась откашляться.
— Ну же, Ярби, — проговорила она дрожащим голосом, — знаешь, это не очень удачная шутка.
Но из-под уродливого капюшона до нее доносилось лишь громкое сопение.
От лихорадочного возбуждения Заккес тяжело дышал. Ему все время не хватало воздуха. Он тщетно старался проглотить стоявший в горле ком. Какое это невероятное чувство, когда леденящий страх смешивается в душе с опьянением своей властью над другим человеком. Возбуждение отозвалось болью в пояснице, ему вдруг ужасно захотелось помочиться и потянуло на рвоту. К горлу подступала тошнота, и ему стоило большого труда подавить ее.
Локтем руки, в которой был зажат револьвер, Зак толкнул дверь, она закрылась, и этот обычный мягкий звук прозвучал как выстрел. Женщина сильно вздрогнула. Зак быстро оглянулся: они остались одни.
Он медленно двинулся вперед. Женщина отшатнулась, с ужасом взирая на него. Когда она заговорила, было заметно, как на ее шее лихорадочно двигались туго натянутые жилы.
— Что… что вам нужно?
Селеста продолжала пятиться, отставив руку, чтобы не упасть. Но когда ее рука коснулась гладкой поверхности прилавка, она непроизвольно крикнула. Женщина как можно плотнее прижалась к витрине, инстинктивно стараясь слиться с ней. Сильно зажмурившись, дрожащими от страха губами она зашептала молитву.
Но ужас охватил не только Селесту. Сердце Зак-кеса колотилось так неистово, что, казалось, вот-вот разорвется. Юноша пытался дышать ровно и глубоко, но от этого ему становилось еще хуже. Он выронил из рук чемодан, который с громким стуком упал на пол. Женщина открыла глаза и пронзительно вскрикнула. Но тут до ее сознания дошло, что это не револьверный выстрел, она почувствовала облегчение и, пытаясь взять себя в руки, глубоко вздохнула.
Заккес обливался потом, его мокрая рука с трудом удерживала револьвер. Он вытер левую руку о накидку, взял в нее револьвер, затем вытер правую и снова переложил оружие. Женщина, не двигаясь, не спускала глаз с револьвера.
Зак угрожающе взмахнул оружием.
— Где деньги? — с дрожью в голосе спросил он.
Селеста Бенси в полной мере обладала качеством, вызывавшим всеобщее восхищение и уважение: у нее была железная воля. Несмотря на тиски леденящего страха, мозг ее, этот превосходно отлаженный механизм, работал с присущей ему четкостью. Селеста думала о деньгах, которые могла потерять.
— Там… там не так уж много наличных, — солгала она. — Все деньги… деньги сданы в банк. Их сдают дважды в день. — Она с усилием проглотила ком в горле, ее жилистая шея напряглась.
Зак медленно приблизил револьвер к ее лицу, целясь прямо в лоб.
— Сколько у вас денег?
Она поспешно отклонилась.
— Мне нужно пойти пересчитать.
— Стойте! — пронзительно вскрикнул он, затем добавил уже спокойнее: — Не двигайтесь, пока не скажу.
Селеста застыла на месте, прижав руку к груди.
— Где вы их храните?
— В верхнем ящике… там… под той витриной. — Она указала подбородком, где надо было искать. Зак посмотрел, куда она указывала. Встроенная витрина занимала всю стену от пола до потолка; за высокими стеклянными дверцами был ряд полок с серебряными подносами и ряд ящиков. Именно сюда каждый день до того, как пересчитать выручку, она откладывала сорок долларов: пять банкнот по одному доллару, одну по пять, одну по десять и одну по двадцать долларов. Так она имела деньги для сдачи на следующий день.
Селеста следила, как грабитель, держа ее под прицелом, осторожно попятился в сторону витрины. Он выдвинул верхний ящик, сунул в него руку, достал деньги и поднес их к глазам. Пробурчав что-то неразборчивое, он затолкал купюры под накидку в карман. Затем отскочил от витрины и снова оказался перед Селестой.
— Не верю, чтобы больше ничего не было, — с нажимом сказал он, помолчал и, глядя на женщину с угрозой, спросил: — Вы хотите жить?
Голова Селесты дернулась, в груди родился крик, превратившийся в придушенный вопль.
— Если ничего больше не найдется, вам не жить, — сказал Зак хриплым шепотом. Обеими руками он сжал пистолет и поднял его к ее лицу, почти коснувшись лба. Резко щелкнул взведенный курок.
Селеста покрепче зажмурила глаза и зачастила молитву:
— Отченашижеесинанебеси…
— Перестаньте молиться! — взвизгнул Зак. — Прекратите, слышите? Замолчите!!!
Ее глаза широко раскрылись, и в темных зрачках заметался страх. «Он — сумасшедший! Буйно помешанный!»
— Не молись! — надрывался Зак. Женщина невольно отшатнулась, когда он вплотную приблизил к ней скрытое капюшоном лицо и снова выкрикнул: — Слышишь меня? Прекрати читать молитву!
Селеста еще больше задрожала и кивнула.
Голос его подрагивал, когда он продолжал:
— Я пришел за деньгами, а если их нет, я возьму немного драгоценностей, мне их нужно на восемьсот долларов, где я могу их взять?
Не отводя от женщины револьвер, Зак обошел ее и оказался за прилавком. Повернувшись вполоборота, Селеста в ужасе наблюдала за ним и думала: «То, что происходит, — это сон, дурной сон. Этого не может быть наяву. Настоящий ночной кошмар, вот что это такое. Я в любую минуту проснусь и все кончится…»
Она опустила глаза и посмотрела на отделанный красным деревом прилавок, где под стеклом сверкало несколько самых дорогих и изящных колец. Каждый раз, когда он брал с темно-бордового бархата очередное кольцо, Селеста морщилась, словно от физической боли.
Зак набрал пригоршню колец и поднес их к одной из прорезей для глаз. Селеста видела, как он разжал кулак и стал внимательно рассматривать кольца одним глазом, как птица.
«Он не может видеть, что делается вокруг! — подумала с надеждой Селеста. — Пока он занят и не смотрит в мою сторону, у меня есть шанс убежать. Пять обычных шагов или два броска, и я буду за дверью».
Звук открываемой двери заставил обоих обернуться, и они услышали грубый голос:
— На твоем месте я бы не шевелился. Мы не позволим грабить таких уважаемых людей, как мисс Бенси.
Заккес покосился на дверь и увидел там Хэнка Ярби, который целился ему в голову.
Это был конец. Все пропало.
13
Приближаясь, шаги гулким эхом отдавались по тюремному коридору. Услышав их, Дэмпс Джонсон, могучего телосложения негр, медленно поднял на дверь большие выразительные глаза, полуприкрытые веками, отчего казалось, что он постоянно спит.
С видимым равнодушием он следил за тем, как Ярби отпер и затем открыл дверь. Камера многократно усиливала все звуки, они отражались от каменного пола, стен, потолка.
