С видимым равнодушием он следил за тем, как Ярби отпер и затем открыл дверь. Камера многократно усиливала все звуки, они отражались от каменного пола, стен, потолка.
— Привел тебе дружка, — ухмыльнулся Ярби.
Дэмпс ответил ему безучастным взглядом. Затем помощник шерифа обернулся к молодому арестованному, бесцеремонно схватил юношу за воротник и брюки и швырнул в камеру.
Зак полетел, как снаряд, и ударился о каменную стену. Удар был так силен, что у него хрустнул череп, замерло дыхание, а перед глазами расплылось белое пятно.
Потом наступила полная темнота. Он не видел, как помощник шерифа плюнул в него табачной жвачкой, не слышал, как Ярби с громким стуком захлопнул дверь и запер ее одним из массивных ключей, укрепленных на связке. В этом стуке была безысходность, говорившая о том, что все кончено.
— Куда уставился, парень? — спросил Ярби Дэмпса, медленно жуя остатки жвачки. На лице его появилась наглая ухмылка.
Дэмпс и глазом не моргнул, когда плевок угодил ему прямо в лицо. Это унижение он испытывал уже неоднократно.
Ярби хохотнул, покачал головой и вышел, позванивая ключами. Только когда его шаги стихли, Дэмпс вытер лицо рукавом. Он не желал доставлять Ярби удовольствие, показывая, как глубоко уязвляли его эти плевки.
Минуты через три Заккес пришел в себя. Казалось, он не понимал, как и почему оказался на полу. Юноша потряс головой, словно хотел привести в порядок перепутавшиеся мысли, в этот момент он напоминал пса, отряхивающего мокрую шерсть. Постепенно память стала проясняться, но голова просто раскалывалась, и малейшее движение отзывалось ужасной болью.
Зак тихонько застонал и стал осторожно ощупывать лоб пальцами обеих рук.
Дэмпс рассмеялся.
— Все в норме, парень, — сказал он густым басом, — ты немножко стукнулся о неодушевленный предмет, о каменную стену в два фута толщиной, если уж быть точным.
Заккес медленно повернул голову.
— Где я?
— Ты, малыш, в бесплатном отеле, что на попечении города Сент-Луиса в штате Миссури. На полном пансионе. — Голос его смягчился. — Ты в камере городской тюрьмы.
Заккес закрыл глаза, и на него нахлынули воспоминания. «Должно быть, я сошел с ума, — подумал он, — как иначе объяснить эту дурацкую затею с ограблением ювелирного магазина Бенси. Нет, разум мой не помутился, — ответил он себе, — просто я был в отчаянии и готов на все».
Губы Дэмпса тронула улыбка.
— На полу жестко сидеть, парень. Лучше перебирайся на койку. На ней не мягче, но все же лучше, чем на полу. Даже одеяло есть, видишь? — И он отвернул угол серого вытертого одеяла.
Заккес плотнее сжал губы, прижался спиной к холодной стене и остался на полу. Он сидел, подтянув колени к подбородку.
— Хочешь поговорить, парень? — мягко спросил Дэмпс.
Заккес не отвечал.
Дэмпс пожал плечами и растянулся на койке, которая была ему явно коротка. Он закинул руки за голову и уставился в потолок.
Прошел час, за ним второй. Через дверь просунули подносы с обедом. Зак оттолкнул свой.
— Ты должен есть, — посоветовал Дэмпс. — Здорово воняет и на вкус дрянь, но нужно есть, чтобы поддержать силы.
Заккес молча подвинул свой поднос к Дэмпсу.
Тот улыбнулся ему белозубой улыбкой.
— Благодарю вас, — чопорно произнес он и поклонился, затем жадно придвинул к себе поднос и быстро заработал ложкой, молниеносно поглощая сероватое месиво.
Когда начало смеркаться, Дэмпс снова заговорил, голос его звучал ровно и уверенно:
— На койке все же лучше, парень.
Зак продолжал молчать.
— Ничего, научишься говорить, — уверенным тоном проговорил Дэмпс. — Через несколько не-Дель начнешь болтать без умолку. А через несколько месяцев станешь разговаривать со стенами, если будет не с кем. Не пройдет и года, и во сне станешь разговаривать. — И в подтверждение своих слов он многозначительно кивнул.
Зак с вызовом посмотрел на него, и его голубые глаза сверкнули.
— Я не собираюсь оставаться здесь так долго, — сердито сказал он.
— Да уж, попадешь на исправительные работы, тогда тюрьма тебе покажется раем. Уж это точно, сэр.
— Говори за себя, — огрызнулся Зак, — думаешь, что все знаешь?
— Ну нет, — медленно проговорил Дэмпс, — думаю, что далеко не все.
— Так вот, я не преступник.
— Может, так, а может, и нет. Но ты хорошо начал.
— Я совершил ошибку, — с силой проговорил Заккес.
Дэмпс закатился от хохота.
— Все мы так говорим.
— Впереди у меня целая жизнь. — В голосе Зака звучала надежда. — Может быть, судья будет снисходительным.
— Снисходительным? Хо-хо! — Дэмпс оглушительно рассмеялся.
Зак посмотрел на него с ненавистью и отвернулся.
Дэмпс вздохнул, спустил ноги с койки, встал и потянулся. Казалось, он заполнил собой всю камеру, в эту минуту он напоминал темнокожего атланта, поддерживающего плечами крышу. С минуту негр оставался в этой позе, глядя на Заккеса, затем сложил руки и присел рядом с ним на корточки.
— Что ты такое сделал, что тебя упекли сюда отдыхать? Надеюсь, дело стоило того, чтобы рисковать.
— Моя мать больна, — вскинул голову Зак. — Она скоро умрет, если не поместить ее в дорогую клинику, а ферма отца отходит банку. Нам нужны были деньги, вот я и пошел грабить магазин.
— Оружие использовал?
Зак кивнул.
— Да, у меня был револьвер, но не думаю, что он был заряжен. Я его даже не проверил. Он принадлежал еще моему деду.
— Вооруженное ограбление, вот как они это называют. Первое преступление?
— Неужели я выгляжу как закоренелый преступник?
— Что ты! — Он выставил вперед обе руки со светлыми ладонями, словно защищаясь от удара. — Я тебе не враг.
Заккес с ожесточением посмотрел на Дэмпса, но постепенно раздражение улеглось, и он с сожалением произнес:
— Извини, да, первое преступление.
Дэмпс сочувственно покачал головой.
— Похоже на мой случай. Это плохо. Ни тебе, ни мне не поздоровится. Может, в другом штате все и обошлось бы, но только не здесь. Ярби из кожи вон лезет, чтобы стать шерифом. Скоро выборы, а шериф важная персона для суда. — На лице Дэмпса появилось озабоченное выражение. — Он везде показывает служебное рвение.
— И что, ты думаешь, меня ждет? — По лицу юноши было видно, что он потрясен.
— За вооруженное ограбление? В штате Миссури? — Дэмпс задумчиво закатил глаза. — Может, Дадут лет десять и, если будешь вести себя примерно, выпустят через пять.
Зак не сводил с него глаз.
— Я не хочу проводить десять лет на государственной ферме. Даже пять лет не хочу, ни одного года. Должен же быть какой-то способ…
— Послушай, парень, и хорошенько запомни: никто здесь не собирается проявлять снисхождение к преступникам.
