Я содержался в изоляции. Мне не разрешали даже близко подходить к кому-нибудь. Русские тщательно скрывали свое участие в корейской войне, свой интерес к американским летчикам. Никто не должен был об этом знать. Да и мы раньше думали, что сражаемся только против корейцев и китайцев, но в лагере кто-то из китайцев сказал мне, что в Северной Корее находится несколько десятков тысяч русских зенитчиков. Видимо, одним из них я и был сбит.
Меня допрашивали русские в китайской или корейской форме. Она выглядела очень смешно на людях с европейскими лицами. Их интересовало все, что связано с оснащением самолетов новейшей техникой, вооружением, системами связи и раннего обнаружения целей комплексами ПВО. Есть специальная техника пыток, которой русские пользовались с начала века и называли «Павловской рефлекторной обработкой». У нас она называется «промывкой мозгов». Эта техника заключается в лишении заключенного пищи и сна. Это продолжается до тех пор, пока ты не расскажешь то, что от тебя хотят. Русские применяли этот метод в основном к политзаключенным.
Я сам был свидетелем.
Между допросами я сидел в небольшой камере на стуле перед маленьким столом. Удивительные мысли приходят в голову в таких случаях. Я решил вскрыть себе вены. Никому не советую это делать, потому что это больно и длится долгое время. Есть, наверное, более простые способы самоубийства. Кровь хлынула струей. Я сидел и прощался со всеми в ожидании смерти. Меня охраняли круглосуточно, и когда охранники увидели, что происходит, то ворвались в камеру. Обнаружив меня сидящим в луже крови, они немедленно вызвали врача. Он полил мою рану спиртом. Это была самая острая боль, которую мне довелось испытать в жизни.
Я не думал, что вернусь домой, вернусь к нормальной жизни. В лагере я узнал, что таких, как я, отправляют в Советский Союз, в лагеря, откуда никто еще не возвращался. В один из дней и меня повезли за ограду, но оказалось, что на обмен военнопленными. Господь спас меня».
После таких рассказов трудно было рассчитывать хоть на какой-то успех в нашем поиске американцев в советском ГУЛАГе. И все же мы вновь и вновь возвращались туда, где до сих пор хранятся книги их судеб: на Лубянку.
Холодная война, конечно, оставила в архивах Лубянки самый большой след. Времена-то были безжалостные. Сейчас нам предстоит соприкоснуться с трагедиями людей совсем не военных. Они были молоды, талантливы, беспечны в те первые послевоенные годы, когда будущее казалось таким безоблачным. Вторая мировая потихоньку уходила в историю, но по центру Европы уже проходила линия фронта другой войны – «холодной».
Вот эту новую границу меж двух миров и пересек 31 января 1953 года рядовой 6-го пехотного полка армии США Сидней Рэй Спаркс. 20-летний уроженец городка Райтсвил, штат Джорджия, решил поискать свое счастье вне стен надоевшей казармы. Тем более что в Берлине у него была девушка – Эльфрида Кооп. Беда в том, что жила она в советской зоне оккупации. Что и сыграло свою роковую роль.
Спаркс был арестован в восточной зоне Берлина советской армейской контрразведкой. Там же, в Германии, был судим военным трибуналом и приговорен за шпионаж к 15 годам лагерей.
Успел побывать в особых лагерях Мордовии и во Владимирской области. А потом неожиданно последовало решение об освобождении и даже снятии судимости. И, что еще более невероятно, в деле хранится справка, что 17 февраля 1956 года Спаркс был передан в Берлине американским военным властям. Правда, есть во всем этом деле одно «но»: расписки американцев нет, а вот в их списках пропавших без вести имя Спаркса значится до сих пор…
Скорее всего, «освобождение» было только на бумаге, а парень стал одной из многочисленных жертв холодной войны.
Еще один акт американской трагедии разыгрался в те первые послевоенные годы, но уже в самом центре Москвы. Была осень 1951-го. По ночам в столице опять тревожно загорались окна, а сонную тишину улиц нарушал рокот моторов «черных воронков».
В ночь на 11 сентября в 516-м номере гостиницы «Савой» арестовали американскую гражданку Мели Хэршвилд. Она была женой американского дипломата и вместе с мужем работала в американском посольстве. Следственное дело номер 5161 – многотомное. Начинается, как положено, с биографических данных и личных документов. Потом протоколы бесконечных допросов, очных ставок… Мели стремилась говорить как можно больше, надеясь, что это ее спасет. Рядом с именами американских дипломатов и военных атташе мелькают имена советских граждан, которые после тоже были арестованы. Женщина сама себя вела к страшному концу. 19 марта 1952 года Мели Хэршвилд предстала перед военным трибуналом и была приговорена за шпионаж к расстрелу. Через три месяца где-то в расстрельных подвалах внутренней тюрьмы КГБ приговор был приведен в исполнение.
Ни тогда, ни сейчас в Америке не знали и не знают этой истории. Исчез человек в самом центре Москвы, и все. Осталось только имя в списке пропавших без вести американцев под номером 29. Теперь раскрыта и эта тайна.
Поиск в сверхсекретных архивах бывшего КГБ подобен хождению по кругам Дантова ада.
Судьбы людей и причины арестов самые разные: одних судили за уголовные преступления, других за шпионаж, а были арестованные просто по собственной глупости или примитивно оклеветанные. Но, так или иначе, никто из этих американцев не увидел больше Родины.
Вот еще одна страшная судьба, страшная и необычная даже для этого мрачного времени.
Гражданин США Исай Оггинс. Дело небольшое, без особых оснований и доказательств он был осужден на 8 лет за шпионаж. Удивительно, что об этом узнали в США. Госдепартамент потребовал возвращения Оггинса. И вот тогда с одобрения Молотова и Сталина был приведен в исполнение хитроумный план. Его умертвили где-то в Норильском лагере. В деле появилось поддельное свидетельство о смерти от сердечной недостаточности, поддельный акт о вскрытии. Нет человека, нет и дела. Видимо, не так прост был Оггинс, если его судьбу вершили такие люди. Но, увы, большего узнать не удалось. Видимо, есть тайны, которые принадлежат вечности…
Еще одно имя из американского списка пропавших без вести граждан США. Чарльз Клиффорд Браун, уроженец штата Калифорния, значится в этом списке третьим. Арестован СМЕРШем на территории Румынии.
Молодой удачливый красавец приехал в Европу в 1951 году и начал работать в должности инженера-конструктора на сверхсекретном немецком заводе «Блом и Фосс», где в свое время производились «летающие бомбы» – ракеты Фау-1 и Фау-2. Из материалов дела можно сделать вывод, что он был завербован американской разведкой и даже имел собственный код Г-417, если только факты подлинные, а не «выбитые» у заключенного. Браун пишет отчаянные письма в американское посольство, которые, кончено, тоже остались в «Деле». Он просит встречи с консулом. Обещает в обмен на освобождение сверхсекретные чертежи, которые даже рисует. Эксперты легко установили, что это мазня дилетанта (то ли чертежи подменили, то ли инженер хитрил). Сохранились и потрясающие письма к девушке, которую он любил. Маргит Херват жила в Румынии, в городке Яскизере. Туда и пытался добраться Браун, когда был схвачен. В письмах Чарльз пишет, что его на сутки сажали в ледяную камеру, били ногами, топтали. Он спал на голом каменном полу, объявлял голодовки, лишался от боли и унижений рассудка.
Браун цеплялся за все, чтобы спастись. Пытался убедить следователей в своей значительности, даже объявлял себя племянником знаменитого немецкого ракетчика Отто фон Брауна, выражал готовность поделиться секретами. На самом деле никакого родства и никаких секретов не было. Он только злил этим своих мучителей и приближал трагический исход.
Военный трибунал приговорил его к 25 годам лишения свободы. Вскоре после приговора Чарльз Клиффорд Браун неожиданно умер в печально известной Верхнеуральской тюрьме, где закончили свои дни многие иностранцы. Ему было 33 года. Причина смерти неизвестна. Неизвестно и место захоронения. Скорее всего, его прах покоится на тюремном кладбище, где напластование безымянных могил в несколько этажей.
Более десяти лет продолжается наш поиск американцев, пропавших в советском ГУЛАГе. К сожалению, вопреки ожиданиям и здравому смыслу, с каждым годом этот поиск становится все труднее. Архивы вновь захлопнулись перед журналистами, а специальные комиссии, созданные нашими странами, ограничиваются констатацией отсутствия фактов. Официально ими не признано даже то, что нам удалось найти и доказать.
Видимо, какой бы ни была власть, пороки у нее одни: меньше публичности в болезненных для общества вопросах, меньше усердия в решении «неудобных» межгосударственных проблем.
А над американскими городами все поднимают черные флаги со словами «Вы не забыты», периодически выступают на пресс-конференциях жены, дети, внуки и уже правнуки военнопленных и пропавших без вести, показывают фотографии молодых, жизнерадостных мужчин, просят о помощи…
