Для того чтобы после революции отправлять за рубеж наши сокровища, не понадобилось иноземного вторжения, грабили свои соотечественники. Но от этого преступление не перестает быть преступлением. Ведь все вывозилось из страны незаконно и так же незаконно оседало в Европе и заокеанских музеях. По логике, все это тоже может быть востребовано назад. Показательна в этом смысле история ювелирного дома Фаберже. Карл Густавович Фаберже был одним из самых известных и богатых ювелиров России, официальным поставщиком императорского двора. Уникальные пасхальные яйца из коллекции дома Романовых и сейчас знамениты во всем мире. Судьба же самого Фаберже и его сокровищ сложилась трагично. В большевистской России он стал в прямом смысле заложником революционной власти. Карл Густавович вынужден был купить себе жизнь и возможность уехать на Запад ценой всего, что у него было. Фирма была окончательно разорена, богатства, хранившиеся в недоступном сейфе, реквизированы. Обладателем многих из них стал Арманд Хаммер, товарищ Хаммер, как называл его Ленин. Предприимчивый американец даже занял под свое представительство известнейший в Москве дом Фаберже на Кузнецком мосту. Он же с необычайной помпой рекламировал в Америке незаконно вывезенные им изделия Фаберже, что значительно увеличивало их стоимость.
Алексей Левыкин:
– Я знаю, какую роль сыграл Хаммер в раскрутке имени Фаберже, в создании даже целой легенды вокруг этой фирмы. Здесь он преследовал чисто коммерческий интерес. Под эгидой ностальгии об ушедшей империи он с большой выгодой продавал скупленное за бесценок в России. Более того, Хаммеру были переданы и именные клейма фирмы. С помощью вывезенных из России мастеров он наладил производство подделок, которые чуть ли не собственноручно клеймил фирменными клеймами. Легенда фирмы Фаберже протянулась и в наши дни. Коллекция его пасхальных яиц была выкуплена на лондонском аукционе российским миллиардером. Зная историю возникновения новейших российских состояний, нетрудно предположить, что это было сделано тоже по приказу властей, которые, собственно, и сделали в свое время близких к ним людей обладателями богатств России. Круг замкнулся: одни украли, другие выкупили краденое. В результате страна потеряла дважды.
Из Кодекса Хаммера: Стань своим в коридорах власти
За свою долгую жизнь Хаммер встречался с десятками тысяч чиновников: от президентов и премьер-министров до банковских служащих и конторских клерков. Но, конечно, особое место в этой бесконечной череде занимают его контакты в России. Именно здесь в начале двадцатых годов прошлого века овладел он искусством ведения переговоров с чиновниками, научился тонко понимать их интересы, виртуозно вручать взятки. Каждый его шаг сопровождался письмами, мандатами, циркулярами. Постепенно и сам Хаммер уподобился крупному чиновнику, представляя в России 37 крупных американских корпораций, включая самого Генри Форда. Не вкладывая своих денег, он расчищал им дорог в Россию, получая за это огромные комиссионные. Тогда и родился, теперь печально известный и на нашем опыте, тип дельца, которые зарабатывают состояния на войнах, кризисах и в условиях неограниченной власти чиновников. Только на поставках пшеницы в голодающую Россию Хаммер присвоил шестую часть всех денег, вырученных государством за продажу на Западе предметов искусства. Главным его партнером в те годы стал Анастас Микоян, занимавшийся в правительстве большевиков внешней торговлей. Именно он обратился к Хаммеру за помощью в деликатнейшем деле – тайной продаже за рубежом сокровищ Гохрана. Операции с драгоценностями Фаберже были лишь частью этого плана. А инициатором всей этой идеи был еще один идеолог революции Лев Троцкий. Не стесняясь, он даже в официальных директивах требовал «спешить до последней степени».
Среди московской разрухи и голода в начале 20-х выделялся роскошью и бурным кипением светской жизни старинный особняк на Садовом кольце. Сейчас здесь посольство Ливана, а тогда был дом Хаммера.
Анатолий Брусиловский:
– Старинный особняк был подарен Хаммеру за то, что он, отнюдь не бескорыстно, привозил в страдающую Россию медикаменты и продовольствие. В самые страшные годы в этом роскошном доме давались балы, устраивались богатые приемы, лакеи в белых перчатках разливали шампанское. Оазис совершенно другой жизни, которую вел человек, лихо использующий коммунистические идеи. «Коричневый дом», как называли тогда хаммеровский особняк в Москве, стал своего рода неофициальным американским посольством. Здесь бывали все посещавшие столицу иностранцы, политики, артисты и, конечно, крупные чиновники от революции. Хозяйкой была здесь русская жена Арманда Ольга Вадина. Певица из провинциального кабаре представлялась гостям как баронесса фон Роот. Красота Ольги была под стать роскоши «коричневого дома».
Всего за несколько лет жизни в России Хаммер стал обладателем потрясающей коллекции старой русской живописи, икон, ковров, дворцовой мебели, расшитых золотом церковных облачений. Все это было потом беспрепятственно вывезено в трех огромных контейнерах в Соединенные Штаты. В послевоенные времена Хаммер любил устраивать по всему миру помпезные выставки из своих собраний. Случались они и в нашей стране. Причем, при Хрущеве и Брежневе, с которыми «друг Ленина» тоже встречался, он начал даже производить обмен произведениями искусства. Все это, как и прежде, делалось с явной выгодой для себя, для чего использовались испытанные приемы общения с чиновниками. Лишь сейчас начинают всплывать некоторые подробности, да и то до сих пор не подтвержденные тщательно скрываемыми документами. Одна из таких историй связана с полотном великого Гойи. Хаммер с подачи тогдашнего министра культуры Екатерины Фурцевой преподнес картину в дар Советскому Союзу, объявив громогласно, что стоимость подарка один миллион долларов. В ответ на такую щедрость Фурцева устроила ему подарок: полотно Казимира Малевича. Этот дар стоил миллион долларов, которые «товарищ миллионер» и получил, тут же продав картину в Европе. А вот Гойя оказался фальшивым (или очень низкой художественной ценности), и был оценен всего в 60 тысяч. Фурцева же якобы получила от Арманда 100 тысяч долларов, на которые построила себе дачу под Москвой. Конечно, эта сумма, да и сама пресловутая «фурцевская дача» теперешним обитателям замков на Рублевке кажутся смехотворными, а вот тогда всесильная Екатерина лишилась своего места в Политбюро. Жизнь она покончила самоубийством.
И все же истории, подобные этой, случаются и в наши дни. Некоторые из них, по мнению многих известных искусствоведов и ревнителей национального достояния, связаны с так называемыми реституциями, то есть с возвратом перемещенных ценностей. Много шума в свое время наделала Бременская коллекция.
В поверженной Германии в одном из замков ее обнаружил и вывез на Родину капитан Балтии. Это ценнейшее собрание европейского рисунка за пять веков присвоил в гитлеровские времена рейхсмаршал Геринг. В коллекции 362 рисунка и 2 картины, принадлежащих кисти Рембрандта, Дюрера, Ван Дейка, Гойи, Ван Гога. Специальная российская комиссия вела долгие переговоры с немцами, в результате чего было принято компромиссное решение.
Савва Ямщиков:
– Подписали мы с ними документ, по которому 10 лучших работ Бременской коллекции остаются у нас, а остальные по 50 штук в год возвращаем. Но за это немцы восстанавливают разрушенную ими церковь в Новгороде и пополняют там же разграбленный в годы войны музей. И вдруг немецкие газеты выходят с кричащими заголовками: «Русские слезают с деревьев. Они безвозмездно возвращают Бременскую коллекцию». Мы с тогдашним депутатом Госдумы Николаем Губенко срочно отправили запрос в Прокуратуру. Выяснилось, что министр культуры Швыдкой с директором Эрмитажа Пиотровским уже привезли коллекцию из Петербурга в Москву. Готовились к передаче. Тогда это дело остановили. Губенко на всю страну заявил, что знает, какой «откат» получает министр культуры: 60% от полумиллиарда долларов, в которые была оценена коллекция. И Швыдкой не подал на Губенко в суд, промолчал…
Подобные истории случаются и с другими хранителями ценностей. Иногда они становятся объектом пристального изучения Счетной палаты. Но не так то просто разорвать порочный круг коррупции, победить чиновников, свято следующих главным правилам Кодекса Хаммера. Попытались было разобраться в делах и фондах Эрмитажа, но очень быстро все было остановлено, а Председатель Счетной палаты и ее аудитор уже там не работают. Не так давно в Эрмитаже разразился громкий скандал с хищением из фондов десятков ценнейших единиц хранения. Случилось то, о чем предупреждала Счетная палата. Сам же Хаммер навыки, полученные в России, с успехом применял в разные времена и в разных странах. В 60-е годы ХХ века была найдена большая нефть в Ливии. В борьбу за нее вступили крупнейшие компании мира. Пока конкуренты готовились к тендеру, интриговали в правительстве Ливии, глава никому тогда неизвестной компании «Оксидентал петролеум» Арманд Хаммер почти интуитивно вышел на самого влиятельного члена ливийского руководства Омара Шелхи. Американец увидел в нем знакомый тип советского чиновника и без обиняков предложил взятку в 3% от всей добытой нефти. Естественно, вопрос был решен. А уж совсем хорошо стало Хаммеру в Ливии, когда к власти там пришел в результате военного переворота лейтенант Каддафи. Революционные министры были очень похожи на его старых знакомых – ленинских наркомов, да и Москва просила новые власти помочь своему верному другу.
