после пресс-конференции. Но я не уверена: они часто затягиваются.
Еще одна из работ Марджани – это подносить напитки и закуски репортерам, собирающимся на еженедельные пресс-конференции Кирби Смарта, проходящие на следующий день после матчей. Это очередная дерьмовая работа, но она делает ее, чтобы увидеть Кирби.
– И, – говорит она, вытаскивая телефон из кармана куртки, – Трэвис все равно придет до вечера. – она звонит ему, попадает на автоответчик, который он никогда не проверяет, и, глубоко вдохнув, вываливает ему:
– Трэвис. Это Марджани. Ты нужен Дэниелу. Тебе нужно прийти как можно скорее. Мне нужно уйти, но он будет ждать. Это чрезвычайная ситуация. – она прерывается. – Ну, не чрезвычайная. Я не хотела тебя пугать. Пока что это не чрезвычайная ситуация. Но может такой стать. Просто прийди сюда. Возьми свою девушку, если нужно. Она мне нравится. Ну, я ее особо не знаю. Но она кажется хорошей. Но ты мне нужен здесь и сейчас. Не чрезвычайная ситуация. Но, пожалуйста, прийди сюда. – она снова замолкает, смотрит на меня.
Положи трубку, Марджани. Они никогда не проверит свой автоответчик.
Извини.
За последнюю неделю Марджани сказала больше слов, чем за все годы, что я ее знаю. Мир сходит с ума. Нервы не выдерживают. Она потрясена. Напуганная, взволнованная и нервно болтающая Марджани меня пугает.
Она наклоняется, приподнимает мой подбородок и обхватывает мою голову руками. Смотря прямо мне в глаза, она стискивает зубы и процеживает:
– Будь. Осторожен. Дэниел.
Со мной все будет в порядке.
Затем она подкатывает меня к компьютеру, потому что мы оба знаем, что мне нужно ему ответить.
– Я попробую заглянуть сегодня вечером, – говорит она, но я уже глазею на экран.
45.
Я не детектив, поэтому я не знаю, что и думать. У Джонатана очевидно есть такой же доступ к Google Переводчику, что и у меня. Но в чем смысл отправлять мне такое послание на китайском? Может, он подумал, что если я ему не ответил, то не поверил ему? Почему он решил, что ему нужно убеждать меня в правдивости этого? У него нет причин считать, что я ему не верю. Он не знает, что я говорил с Андерсоном и узнал, что ему нравится придумывать истории о себе. Насколько мне известно, в его глазах, все, что он сказал мне, правдиво.
Есть еще момент с одиночеством, жаждой внимания и потребностью в друге. Это кажется чем-то другим.
Будто, может, она у него. И была все это время.
И, может быть, наша переписка подвергла ее еще большей опасности. Андерсон сказал, что я могу оставаться с ним на связи. Поэтому я могу просто прямо спросить. Никто этого не предвидит. Но если окажется, что Ай-Чин там, он увидит письмо, отправленное с его почты, не так ли? Может, что-то среднее: не обращать внимания на письмо на китайском, но выложить немного карт на стол.
джон,
я не хочу все усложнять. мне понравился наш разговор. я правда думаю, что мы можем помочь друг другу. но я был с тобой честен. поэтому я хочу чтобы ты был честен со мной. я буду еще более честным.
я поговорил о тебе с полицейским, и он сказал, что ты любишь им названивать и говорить подобные вещи. извини что позвонил в полицию но ты конечно понимаешь. я правда видел, как ай-чин забрали. я предположил что это был ты когда ты мне написал но полицейский уже знал тебя что тоже показалось мне логичным. поэтому тебе не нужно больше этого делать. тебе не нужно притворяться что она у тебя. если ты притворяешься.
все нормально. правда. я думаю что ты прав. я думаю что быть одному дерьмово. я думаю что тяжело когда не с кем поговорить. я думаю что хуже всего ощущать себя так будто окружающие считают тебя тупым или мудаком. я понимаю чувак. я тоже чувствовал себя как парень из любви сбивающей с ног.
поэтому давай перестанем ладно и поговорим начистоту. ай-чин не у тебя. это была не она. ты можешь мне рассказать. я не хочу быть как тот полицейский. я не хочу посмеяться над тобой. я на твоей стороне. просто скажи мне правду. я пойму. обещаю. она не у тебя. верно?
верно? верно?
Дэниел
Я нажимаю «Отправить» и вскоре обнаруживаю щелкающие перед лицом пальцы и безошибочно узнаваемый запах марихуаны.
– Эм… чем ты занимался, чувак? Ты все еще разговариваешь с этим полудурком?
– Вот что бывает, когда я оставляю тебя одного на день, видишь, – говорит Трэвис, засовывая сразу несколько куриных наггетсов из Zaxby’s себе в рот. Можно с легкостью определить, что сегодня воскресенье, потому что никто в здравом уме не выбрал бы Zaxby’s вместо Chick-fil-A, разве что это воскресенье и у них не было выбора.
Трэвис делает мне бананово-морковный смузи, смесь, которую он придумал несколько лет назад, чтобы проверить, сможет ли вызвать у меня отвращение, но в итоге это стало его фирменным блюдом, и засовывает соломинку мне в рот, параллельно листая мою переписку с Джонатаном. Он несколько секунд читает, качает головой, читает еще несколько, раз или два шепчет «Какого хера», читает дальше. Он заканчивает, присвистывает, отставляет чашку со смузи и смотрит мне в глаза.
– Я не знаю, чокнутый он или нет, – говорит он, – Но он однозначно мудло.
Я смеюсь, и это приятно. От смеха немного больно, но благодаря этому я чувствую себя оживленнее.
Где ты, черт возьми, был, кстати?
Трэвис делает что-то, чего я еще за ним не замечал: он краснеет. Он встает, относит чашку в раковину, споласкивает ее, делает мне еще один смузи, какое-то время переминается на месте, цокает языком, выключает блендер, выливает все в стакан, засовывает трубочку мне в рот, направляется в ванную, сидит там слегка долговато, медленно и тщательно моет руки, а затем выходит и садится передо мной.
Он снова замирает, а затем его лицо озаряет улыбка шириной с Техас.
– Чувак, я был с Дженнифер, типа, все это время! – его голос постепенно нарастает, словно озвучивание этого делает все реальным, будто от того, что он сообщил это кому-то еще, он убедился, что ему не показалось. – Мы просто пошли к ней после игры, и, ну… я наконец-то ушел от нее около часа назад. Мы даже не проверяли телефоны! У меня никогда не получалось сделать так, чтобы девушки не проверяли телефон!
Я гневно смотрю на него. У него было много сообщений от меня, когда он наконец-то
