Грозном пока не удалось добиться того успеха, который сопровождал продвижение войск по равнинной территории республики. Но об отказе от проведения уже начавшейся операции не могло быть и речи. Этого требовала в данной конкретной обстановке и военная целесообразность, и давившая, как бы ни пытались военные руководители уйти от констатации этого факта, так называемая политическая составляющая.
Для многих драматические события вокруг города в конце декабря 1999 — начале 2000 года могли послужить и предметом различных политических спекуляций, если учесть, каким не очень благоприятным, мягко говоря, был общий тон высказываний западных лидеров и общественных организаций в то время. В этих условиях на карту было поставлено слишком много.
Не будет преувеличением сказать, что за развитием ситуации в Грозном в декабрьские и январские дни следил весь мир.
Осознавая бесперспективность длительного вооруженного противостояния федеральным войскам, Масхадов рассчитывал удержать Грозный под своим контролем до 27 января — дня открытия Парламентской ассамблеи Совета Европы — в надежде, что давление со стороны Запада заставит руководство России прекратить проведение контртеррористической операции в Чечне.
В этот сложнейший момент, когда стало ясно, что ситуация в Грозном не будет разрешена в кратчайшие сроки, наступил и своеобразный психологический перелом в сознании многих военнослужащих группировки. Наступающие поняли, что им предстоит длительная, муторная и тяжелая работа: метр за метром, здание за зданием, подвал за подвалом продвигаться вглубь города, уничтожая боевиков. И это осознание было не менее трудным испытанием, чем команда идти в атаку на хорошо укрепленные, из кирпича и бетона укрытия боевиков. Здесь требовалось терпение, когда, собрав в кулак всю волю, необходимо каждый день выполнять небольшую, но крайне важную задачу: захватить дом, выйти на угол улиц, замкнуть фланговый обход. Нужно было преодолеть, превозмочь то упорство, с которым боевики дрались в городе. ЭТОМУ НАДО БЫЛО ПРОТИВОПОСТАВИТЬ ЕЩЕ БОЛЬШЕЕ УПОРСТВО, ЕЩЕ БОЛЬШУЮ ВОЛЮ, ЕЩЕ БОЛЬШУЮ КРЕПОСТЬ ДУХА.
Войска готовились к длительной осаде, чем и было вызвано относительное затишье в начале января. Вскоре термин “спецоперация” как-то сам собой переродится в другой, куда более понятный и отвечающий реальности, — “ШТУРМ”.
В первых числах января 2000 года в боевых порядках грозненской группировки прошла смена отдельных участвующих в операции подразделений. Так, 21-я бригада после выполнения задачи по освобождению Алхан-Калы от бандформирования Бараева была выведена в район своего тылового КП под Алхан-Юртом, где ей предстояло провести мероприятия по восстановлению боеспособности. В Старых Промыслах на рубеже по улице 9-я линия, занятом софринцами к Новому году, остался 1393-й отдельный мотострелковый батальон 205-й отдельной мотострелковой бригады Российской армии.
9 января штаб бригады получил предварительное боевое распоряжение на предстоящие штурмовые действия. Точной их даты пока обозначено не было.
В готовящемся штурме должно было быть задействовано большое количество военнослужащих бригады, кроме этого предстояло выставлять тыловые и боковые заслоны. Резервов кроме одной роты разведки в 40 человек практически не оставалось. Комбриг надеялся, что с учетом реального положения дел в бригаде и на направлении предстоящих действий командующий группировкой особого района вернет в оперативное подчинение софринской бригады 330 обон и батальон 674 пон. Но это были только надежды. У командующего были свои планы насчет этих воинских частей внутренних войск.
11 января после обеда поступила информация что в 21 оброн должна начать работать комплексная группа во главе с заместителем командующего войсками Московского округа внутренних войск по вооружению генерал-майором Владимиром Войцеховским. Вместе с ним прибыл штатный начальник штаба бригады полковник Валерий Ходаков с офицерами управления бригады, которые заменили некоторых своих сослуживцев. Приехавшие с Ходаковым несколько командиров взводов заняли имеющиеся вакантные должности.
12 января бригада практически завершила передислокацию в ПВД Алхан-Юрт. Весь личный состав был вымыт в банях, заменено белье и вышедшее из строя обмундирование, люди немного отоспались в теплых палатках на деревянных нарах. Появились улыбки на лицах и оживление.
Прибывшая к 14 часам комплексная группа офицеров управления округа сразу подключилась к работе и оказала существенную помощь в организации работ по восстановлению автобронетанковой техники.
Однако боевые действия в городе не прекращались, о чем свидетельствуют ежедневные сводки об их ходе. Только 2 января в результате проведенных мероприятий было уничтожено 35 боевиков и 5 огневых точек противника. 3 января уничтожено 4 огневые точки, 8 боевиков, 5 января — 20 бандитов и 4 огневые точки.
На рубеже в Старой Сунже
Боевые действия разворачивались не только в Старопромысловском районе Грозного. На востоке города группировке, получившей условное наименование “Юг”, была поставлена задача провести спецоперацию по зачистке пригорода чеченской столицы — селения Старая Сунжа. И здесь федеральные войска встретили сопротивление боевиков.
Оно не было столь ожесточенным, как на направлении 21 — й бригады оперативного назначения. Это объяснялось рядом факторов, важнейшим из которых был тот, что Старая Сунжа почти вся состояла из частного сектора, устроить здесь серьезные инженерные заграждения, сооружения было для бандитов делом затруднительным, хотя минирование применялось ими достаточно интенсивно. Поселок примыкал к кварталам Грозного — к многоэтажкам 3-го и 4-го микрорайонов. Там боевики устроили долговременные огневые точки, организовали систему огня, подготовили засады, инженерные заграждения. Бандиты ждали, что войска, пройдя Старую Сунжу, втянутся в улицы 3-го микрорайона. Здесь, по замыслу бандитов, должен был повториться сценарий, столь эффективно реализованный ими на другом конце Грозного, в Старых Промыслах, где в течение нескольких дней жестокий бой вели подразделения софринской бригады.
Евгений Кукарин, в 1999–2000 гг. командующий группировкой “Юг” особого района г. Грозный, полковник, Герой России:
“В Чечню я, тогда начальник оперативного отдела штаба группировки внутренних войск, и со мной десять офицеров прибыли в декабре 1999 года. Дорога на войну была короткой: от Моздока до Терского хребта, где, помимо нас, разворачивался армейский командный пункт. Грозный визуально не наблюдался. Погода была паршивая: то туман, то низкие облака…
Я, как начальник оперативного отдела, помимо сбора, анализа, подготовки предложений, постоянно оформлял карты для доклада начальника штаба командующему. Карты велись круглосуточно: где войска, их положение, кто куда вышел, кто с кем взаимодействует. В этом кропотливом отслеживании была главная сложность нашей работы…
Когда мы приступили
