Читаем без скачивания Человек семьи - Робин Мур

Позже в тот вечер они сидели в глубоких креслах в отдельной кабинке. Конни вышла в дамскую комнату. К ним подошел изящный невысокий мужчина с седеющими волосами, серым лицом и поразительно черными бровями. Его одежда была безупречна: шелковый костюм с лацканами консервативной ширины, белоснежная рубашка, белый галстук. На мизинце блестело массивное золотое кольцо, галстук придерживала заколка с эмблемой атлетической полицейской лиги.

– Привет, Томми, – сказал Сэм, – ты знаком с моим зятем, Патом?

– Рад познакомиться, – скороговоркой ответил Томми.

Пат узнал его. Это был Томми Райан из Вилледжа – приятель Тони Бендера и член Семьи Дженовезе.

– Послушай, – сказал Томми, – так ты уже знаешь про бедняжку Вилли?

Сэм кивнул:

– Какой позор, что он так повел себя. Никогда не одобрял такие поступки. Весьма недостойное поведение в публичном месте. Что должна чувствовать его семья?

Томми пожал плечами:

– Этот контракт еще не был заключен. Думаю, что Джонни включил бы его в это дело и без этих неприятностей.

– Да, но они закрыли ресторан Дюка. Теперь, думаю, прикроют и заведение Джо. Где мы сможем поесть, когда приедем в Форт-Ли? – спросил Сэм.

– Ну, знаешь, Вилли определенно тронулся. Фрэнк неоднократно предупреждал его, чтобы он старался держать рот на замке. Но, как говорит Вито, нельзя позволять, чтобы такой парень шатался везде и выбалтывал все подряд. Ты знаешь, как говорит Вито: "Что мы такое – люди или мыши?" Знаешь, что Вито сказал мне самому?

– Нет, – ответил Сэм.

– Он сказал: "Если я завтра лишусь рассудка, как он, то пусть меня пристрелят, чтобы я не причинил вред нашему общему делу. Ведь именно это и случилось". Правильно.

– Конечно, – сказал Сэм. – Но следовало бы проявить к нему большее уважение. Все мы очень любили Вилли.

– Хотят устроить пышные похороны, – сказал Томми. – И знаешь, Вито от этого не пострадает. Возможно, Фрэнк немного ослабит свое давление.

Сэм кивнул:

– Я все знаю об этом.

Томми взглянул на Пата, как будто внезапно осознав, что, возможно, сказал при нем больше, чем следовало.

– Малыш в порядке, ведь так, Сэм?

– А как ты думаешь, позволил бы я тебе говорить, если бы это было не так?

– Ну, рад был встретиться с тобой, малыш, – сказал Томми и отошел от них.

– Знаешь, мне кажется, что нам лучше тоже уйти, – сказал Сэм. – Сидя здесь, никогда не перестанешь заниматься делами.

Конечно, Пат знал, что Сэм с Томми говорили о Вилли Моретти. Он прекрасно помнил, как сам потешался над его глуповатыми шутками во время приема в ресторане Дюка и при других встречах. Газеты пестрели его высказываниями в последние несколько дней.

Пока они ехали по Вест-сайдской автостраде, Сэм откинулся на спинку сиденья лимузина, прикрыл глаза, но не спал. Внимательно рассматривал различные стройки, доки, суда, склады, мелькавшие мимо них. То и дело он высказывал замечания, главным образом про себя, подобные тому: "Надо запомнить, что этим надо заняться". Становилось ясно, что практически на каждой миле их пути существовали предприятия, каким-либо образом связанные с делами Сэма. Даже на другую сторону реки, где только еще поднимались строительные объекты, Сэм смотрел с нескрываемым одобрением.

– Там, за рекой, когда-нибудь можно будет зарабатывать большие деньги, Пат, – сказал он, ухватившись рукой за его колено. – Огромные пустые площади для застройки. Теперь, когда Моретти выбыл из игры, все наперегонки бросятся занимать там места.

Пат взглянул на Конни, но она, свернувшись клубочком, заснула в другом углу лимузина.

– Я слышал, ты опять надел форму, – сказал Сэм.

Пат кивнул.

– Ладно, какое-то время нам твоя служба может еще пригодиться. Скажу Артуру, чтобы он связался с тобой. Есть кое-какие вопросы, которыми стоило бы, по моему мнению, тебе заняться, когда снова будешь на службе.

– Сделаю, что угодно, если смогу быть полезным, – ответил Пат.

– И запомни, – предупредил Сэм, – никогда не говори ничего...

И он кивнул в сторону спящей Конни.

Глава 4

В далекой Атланте специальный агент Реган Дойл также изучал основы своего ремесла. Он ощущал себя счастливым из-за того, что решил оставить службу а полиции и перейти в ФБР. Но в одном аспекте этой перемены своего служебного положения он разочаровался.

Директор не верил в существование мафии, организованной преступности или преступного синдиката, распространившего свое влияние на всю страну. Реган чувствовал, что, более того, ФБР пока не имеет надлежащих юридических основ для борьбы с этими явлениями.

Директора больше интересовали деятельность коммунистов и кража автомобилей. Коммунисты были его врагами номер один, поскольку он считал, что они представляют угрозу существованию государства. Угонщики автомобилей столь сильно раздражали его потому, что именно они создавали в ФБР фантастическую статистику преступлений. Ведь пересечение границ штата каждой угнанной машиной считалось преступлением федерального масштаба. Дела о таких машинах, задержанных местной полицией, обычно направлялись для расследований в ФБР.

Баррит – непосредственный начальник Дойла – родился в городишке Хедлайт, на юге Джорджии, недалеко от болота Оукфеноки. Он теперь не мог католиков, евреев, негров и протестантов, но более всего он не любил янки. Однако Дойл своим почтительным отношением расположил к себе начальника и вскоре заслужил его похвалу, что овладел южным акцентом "весьма быстро".

В отличие от нью-йоркской местная полиция действовала подобно стае вожаков-бойскаутов, особенно когда дело доходило до исполнения долга. При этом полицейские, не задумываясь, пускали в ход кулаки и дубинки. В маленьких городках на юге Джорджии или в самой Атланте агенты ФБР должны были управлять местной полицией, проявляя такт и заботу и стараясь говорить с сильным южным акцентом.

Полицейский департамент Атланты относился к агентам ФБР с чрезвычайной симпатией. Дело в том, что всякий раз когда работники ФБР задерживали военного дезертира, они передавали его местной полиции, и кто-либо из полицейских получал за арест дезертира вознаграждение в двадцать пять долларов от самого губернатора. Пара таких арестов в месяц позволяла полицейскому существовать безбедно.

Примерно через месяц после назначения в Атланту Дойла перевели в криминальный отдел под руководством Тома Макгвайда, где Реган получил работу, которая действительно доставляла ему удовольствие. Он занимался расследованиями грабежей банков, незаконных перелетов преступников с целью избежать судебного наказания, угонов самолетов и автомобилей.

Кража машины было наиболее распространенным преступлением в Атланте, так как в Джорджии существовал закон, позволявший владельцу передавать документы на свое транспортное средство другому лицу. Вору было достаточно предъявить "документ" о передаче, написанный на любой бумаге, хоть на коричневом бумажном оберточном пакете, чтобы продать новехонькую машину за весьма хорошие деньги. Подозревали, что некоторые банды угонщиков машин действовали по заказам с севера – продавали машины членам мафиозных структур. При этом сами угонщики считались обычными местными преступниками.

За два года службы в Атланте Дойл заслужил пять поощрений за проведенные раскрытия различных преступлений.

Но больше всего он гордился поимкой двух белых преступников – братьев из Пенсильвании. Они похитили шестидесятисемилетнюю бабушку и, приставив к ее горлу острие ножа, перевезли через границу штата в резервацию Чикамауга в Джорджии. Там они развлекались, насилуя и шельмуя почтенную леди, находившуюся на грани жизни и смерти. Кроме того, они засовывали оружие, бутылки, ручки хлыстов и фонарики в тело своей жертвы. После ее спасения пришлось провести три серьезных операции для спасения ее жизни.

Младшего брата нашли в Атланте, где он снимал комнаты за приемной букмекерской конторы, оперировавшей с коллективными ставками. Дойлу удалось поймать его по наводке молоденькой девочки-проститутки, которая дала точное описание бандита. Он лично арестовал негодяя. Перед ним стоял мужчина, одетый только в синюю рабочую рубаху, с полупустой бутылкой освежающего напитка доктора Пеппера. Ниже рубашки он был совершенно голым; его член сморщился до размера крошечного земляного ореха, произрастающего в Джорджии. Глядя на тонкие, но мускулистые руки и длинное лицо с лошадиными зубами и близко посаженными слезящимися глазами, Дойл никак не мог поверить, что человек может совершать такие жестокие преступления.

– Джичи Уоррен, вы находитесь под арестом по обвинению в похищении человека, изнасиловании, педерастии и нападении. Надень штаны, долбаное животное! – жестоко сказал Дойл этому подонку.

Старшего брата поймали в Нью-Йорке, получив информацию от Джичи. Обоих судили, и они оказались первыми белыми жителями Джорджии за всю историю законодательства штата, осужденными и казненными на электрическом стуле за изнасилование. Именно так должны были, по мнению Дойла, действовать органы власти, призванные исполнять закон.