— Сейчас выехать — задумчиво, постукивая пальцами по столешнице, рассуждал Василий — В деревне Кудрин может остановить. Он теперь начеку. Утром бы надо ехать, только рассветает.
— Утром нельзя — возразил Николай — Я у бригадира Резвого только до утра выпросил. Сказал, что часам к 9-10 буду. Конь ему к тому времени понадобится.
— Вечером ехать тоже опасно — сомневался Василий — До Белой Слуды-то проскочите еще ничего, а там полями до Вершины волки могут встретиться. Что-то развелось их сей год. Слухи идут, что по деревням стали шастать. Собаки стали пропадать. Ладно-бы зима, а то вот весной разгулялись.
— Ничего, проскочим — уверенно успокоил брата Николай — В случае чего, ружьями отпугнем.
— Да, другого выхода нет — согласился Василий — Чуть будет смеркаться, я Анну за деревню выведу, там и посадишь ее в сани.
На том и порешили. Анастасия тем временем пичкала Анну разными отварами, помыла ее около печи и сменила белье. За делами она рассказывала Анне:
— Наша-то дочка в Красном Бору. Замуж туда вышла. Редко бывает — пожаловалась она — Внука обещала на лето привезти. Славный мальчонка. Жду вот ледохода. Первым ледоходом обещали приехать. А Савелия вашего и его жену Марию я хорошо знаю. С одной деревни мы. Знатный охотник, в молодости-то ухарем был. Он когда к свадьбе с Марией готовился, всю зиму в лесу шкурки добывал. Весной первым пароходом повез их в Сольвычегодск. Целая котомка была шкурок-то. На пароходе выпил вина с какими-то незнакомыми мужиками. Не знаю, как там у них было, но очнулся Савелий под Красным Бором. Ни котомки нет, ни мужиков. Несколько дней его не было, а потом появился в селе весь изодранный, голодный и с котомкой со шкурками. Левый бок ножом располосован. Потом слухи пошли, одного мужика будто бы еле живым нашли у Телегово, а двоих выхаживали где-то ниже. Их бакенщик на берегу подобрал и в больницу отвез. Рассказывал, аль нет тебе?
— Нет, не рассказывал — призналась Анна, с интересом слушая рассказ Анастасии.
— Тетя Настя, а правда вас дядя Василий из деревни украдкой увез?
— Это он что ли рассказал? — тихо рассмеялась Анастасия — Это кто кого еще вез. Сосватана я была за Кольку Егорова — сына мельника, а потом на ярмарке Василия встретила, и зажглось сердечко девичье. Встречались редко. Он в деревню на санях приезжал, якобы по делам. Но Колька видно догадался и подговорил своих приятелей отмутозить Василия. А я подслушала их разговор. Пришла на посиделки, а Колька со своими за овином с санями стоят. Поняла, что они Василия хотят за деревней встретить. Бросилась я через изгородь и бежать в поле. Как раз и Василий подъезжает. Бросилась я в сани, схватила у него вожжи, развернула лошадь и обратно.
— Ружье, кричу, доставай. Догонять нас будут. Знаю я, что ружье у него всегда под сеном. Тем временем Колька с подельниками очухались и за нами. Да не догнали. А мы с Василием к нему в заимку и неделю в лесу скрывались. А потом вот сюда в деревню. Бухнулись в ноги его родителям, потом мои приехали. Так все и сладилось. Обвенчались, честь по чести и стали жить. — Мария опять рассмеялась — Вот видишь, а он говорит, что меня увез. Это он у меня за пассажира был.
Анастасия, ловко орудуя ухватом, засунула большой чугун в печь, вытерла руки о передник и подсела ближе к Анне:
— Люб тебе Алексей-то, Аннушка? — спросила она, обняв девушку за плечи.
— С детства мы с ним, тетя Настя. Дорог он мне. Я вот тут на печи валяюсь, а он там…
Анна не закончила и заплакала, уткнувшись в мягкую, теплую грудь Анастасии.
— Не плачь, милая — едва сама не плача, успокаивала хозяйка Анну — Бог даст, поправиться. Еще и свадьбу сыграете.
Женщины еще долго шептались около печи, пока их не кликнул Василий. За окнами опускались легкие вечерние сумерки. В избе появился Николай. Он ходил домой собраться. Дверь закрыли в сенях на засов и ужинать уселись все вчетвером. Ели не торопясь. Анна чувствовала себя намного лучше и отсутствием аппетита не страдала. Молодой организм поправлялся и требовал срочной подпитки.
— Ну, пора — встал из-за стола Василий и обратился к Николаю — Иди готовь Резвого и выезжай. Жди нас с Анной в ельнике сразу за деревней.
Николай вышел. Анастасия помогла Анне одеться, перекрестила ее и обняла:
— Счастливого тебе пути, Аннушка. Дай Бог еще увидимся.
Анастасия вытерла передником покрасневшие глаза и сунула Анне узелок с едой.
— С собой возьми, Аннушка. В дороге пригодиться.
— Спасибо за приют и ласку, тетя Настя. Дай Бог вам здоровья.
Они еще раз обнялись и Анна с Василием вышли из избы. Хозяйка, сложив руки на груди, провожала их тревожным взглядом. Василий провел Анну через сени в хлев и оттуда во двор. Там они пошли, скрываясь за длинной поленницей дров к изгороди. Перелезли через, нее и подошли к склону угора, уходящего к озеру. Они спустились по склону, прошли мимо деревенских бань и, не мною пройдя, опять поднялись на угор. Сразу на склоне рос густой ельник.
— Ну, кажется, ни кто не видел — сказал запыхавшись Василий, вытирая рукавом вспотевший лоб — Сейчас должен Николай подъехать. Подождем.
У Анны от слабости подкашивались ноги. Голова слегка кружилась. Платок сбился и на лбу волосы были сырыми. Она привалилась к молодой ели и сползла но ней, положив под себя котомку.
— Ну, и угор у вас — сказала она, немного отдышавшись — Хотя у нас в Двинском, пожалуй, покруче будет.
Николая пришлось подождать. Они уже стали беспокоиться, когда в стороне услышали его голос. Он притормаживал Резвого. Василий с Анной вышли на дорогу из ельника.
— Ведь остановил-таки меня Кудрин — оправдался за опоздание Николай — куда едешь? Да не мясо ли везешь?
— Ну и что ты ему сказал? — усаживая Анну в сани, спросил Василий.
— К теще еду. Денег надо перехватить.
— Ну, ладно. Давай трогайте, а то совсем темнеть стало.
— Анна, ты с ружьем-то хорошо умеешь обращаться или только пужать можешь — улыбаясь спросил Николай.
— С четырнадцати лет с ружьем — не без гордости ответила Анна.
— Тогда держи — Василий протянул ей горсть патронов — Эти с картечью. Мое и твое ружье под сеном. Поближе возьми и заряди. Калибр у нас один, так что патроны подойдут. В карман патроны тоже положи, чтоб под рукой были.
Василий устроил Анну в санях, подпихнул ей под бока сена, прикрыл до пояса тулупом.
— Ну, с Богом поезжайте.
— Спасибо вам, дядя Василий — тепло попрощалась с ним Анна.
— Тебе счастливо добраться, а если ты не против, я смотаюсь в Двинское, дам знать Савелию, что ты была у нас. А то ведь изведется отец-то. Сам родитель, понимаю каково ему. Да и Савелию не легко. Ишь, какое горе со своей перенес, а тут с тобой история такая. Доброй души он человек, понимаю, что он близко к сердцу все принял. Ну ладно, поезжайте. Не до разговоров сейчас. Дай Бог, увидимся.
