Решение она приняла, но, сколько ни принимай решений, какими бы правильными они ни были, боль остается болью, гнев гневом и раздражение раздражением.
«Поскорее бы приехала Ирис, — вздохнула Элена. — Может быть, она подружится с Камилой и обстановка в доме немного разрядится?..»
Глава 20
Педру раздраженно расхаживал по захламленным комнатам их служебного дома на конном заводе. Вот здесь он и поселится! И будет прямо из окна наблюдать, как тут работают работнички! Дона Алма возражать не станет, она знает Педру не первый год и привыкла на него полагаться. Нужно будет только сделать ремонт и выкинуть весь этот хлам. Педру успокоился и громко позвал Северину. Тот мигом прибежал, и Педру ворчливо распорядился:
— Немедленно принимайтесь за этот дом и приведите его в порядок. Все должно быть как следует! Понятно? Я сам тут буду жить!
Северину кивнул, почесал в затылке и отправился искать помощников: одному с этим разором ему не управиться.
А Педру вновь принялся расхаживать по комнатам, вспоминая последнюю ссору с Силвией. Что же это она ему сказала? Да бог знает что наговорила. Ревнует ко всем подряд без удержу. Он ей:
— За кого ты меня принимаешь? Думаешь, за мной женщины толпами бегают? Ирис, Элена, Синтия, кого еще припишешь?
А она ему:
— Не они за тобой, а ты за ними!
И он обиделся. Надо же такое ляпнуть! Такую глупость выдумать! Правда, к Синтии его здорово тянуло. И к Элене тоже, хотя столько лет прошло. Но она такая плотная, статная и не постарела ничуть. У нее кожа особенная, шелковистая. Как начнешь гладить — и остановиться не можешь. Это ощущение он запомнил на всю жизнь. Да и вообще, Элена — совершенно особый случай. А вот Ирис Силвия зря ему приписала, девчонки ему никогда не нравились. Женщина должна быть в теле, в соку, или, как Синтия, норовистой нервной кобылкой. А эта — тьфу! — одни хвосты торчат! Он припомнил торчащие в разные стороны хвостики смешной Ирис и еще раз плюнул.
Между тем обладательница хвостов со счастливым видом и круглыми от любопытства глазами сидела в такси и смотрела, приоткрыв рот, в окно. Она уже была один раз в Рио, но разве можно сравнить ту поездку и эту! Тогда она приехала вроде как на экскурсию, а теперь, может, жить здесь останется, поэтому и смотрела вокруг совсем по-другому, приглядывалась, примеривалась. Шофер повез ее в Леблон самой красивой дорогой, и Ирис пришла в восторг: ну и город! Сказка, по-другому не скажешь! Ну что ж, она сделает все, чтобы завоевать его и покорить!
В квартире ее встретила Зилда, больше никого не было.
— А днем у нас всегда пусто, — тараторила Зилда, — если только Нину мне приведут, а так я целыми днями одна, Элена на работе, Камила учится. Пошли, я покажу тебе твою комнату, раньше она была комнатой Фреда. Принимай душ, смотри телевизор, словом, живи в свое удовольствие!
Ирис оглядела светлую приятную комнату — да, тут ей будет хорошо, ничего не скажешь. Спасибо Элене, она о ней позаботилась.
Разумеется, Ирис сразу же отправилась в душ, а потом к Зилде на кухню перекусить. За едой она узнала много интересного: Элена для Зилды как родная мама, у Камилы есть друг в Японии, он ей открытки посылает и пишет, что очень скучает. На днях одну такую открытку соседка Капиту принесла. Капиту очень хорошо относится к Зилде. Когда Зилда надумала отправить своей маме фотографии ко дню рождения, Капиту попросила своего знакомого Паулу, и тот Зилду сфотографировал, а его родня в это время занималась с Ниной и Бруну.
Незнакомые имена мелькали одно за другим, Ирис в них не вслушивалась, не запоминала. Она запомнит их, когда познакомится с живыми людьми, а пока все, что рассказывала Зилда, нисколько ее не интересовало.
— Я съезжу на конный завод, — сказала она. — Навещу своего Урагана. Честно говоря, даже представить себе не могу, как он там без меня жил.
Где находится конный завод, она знала и добралась до него на такси. Конечно, ей хотелось повидать своего жеребца, но еще больше она хотела видеть Педру. Однако радостное свидание с кузеном пришлось отложить, Педру уехал по делам. Ирис вздохнула и принялась знакомиться с заводом.
Территория ей понравилась, во всем чувствовалась хозяйская рука Педру. Она одобрила расположение конюшен, их внутреннее устройство. В содержании лошадей она знала толк, можно сказать, вместе с ними выросла. Познакомилась она и с Синтией, которая как раз осматривала лошадей, и расспросила ее о здоровье своего злюки.
— Он только меня к себе подпускает, — с гордостью сообщила Ирис.
— Это мы все заметили, — улыбнулась Синтия.
— Пойду, поздороваюсь со своей лошадкой, — сказала Ирис и вышла из конюшни, собираясь направиться в другую, более дальнюю, но не прошла и десяти шагов, как столкнулась с Силвией.
— Я так и знала, что ты здесь, — проговорила она. — Сердцем чувствовала! Но ты не обольщайся, что будешь туг хозяйничать, здесь я — хозяйка! Это тебе не на твоей фазенде!
Пережитый страх вновь захлестнул Силвию. Боже! Сколько она тогда натерпелась! Эта бешеная скачка, сведенные судорогой руки.
Силвия не простила Ирис того, что произошло на фазенде. Да и как она могла простить бесчувственную девчонку, которая откровенно желала ей смерти? И страх. Она не могла забыть свой страх, свой животный ужас перед смертельной опасностью…
Ирис на секунду опешила, она думала только о Педру и совершенно забыла о Силвии, но, увидев ее, тут же включилась в перебранку с присущей ей прямотой и грубоватостью.
— Помолчала бы лучше! Тоже мне хозяйка! — возвысила она голос. — Я приехала не к тебе, а к своему любимому двоюродному брату.
— Да он тебе и не брат вовсе! Не пытайся охмурить Педру! Не такой он идиот, чтобы связаться с деревенщиной вроде тебя! — продолжала истерически кричать Силвия, обычно деликатная и мягкая, выступая в совершенно несвойственной ей роли. — Только попробуй, и ты у меня попляшешь!
В руках у Ирис был хлыст, и она уже занесла его, чтобы хлестнуть и тем самым образумить истерически кричащую женщину, как образумливала и направляла на путь истинный норовистых, грызущих удила кобылиц, но хлестнула все-таки сначала словами.
— Это ты уже пляшешь как ненормальная, — заявила она с издевкой. — Похоже, Педру выставил тебя за дверь, и если так, то правильно сделал. Ты в возрасте и осталась на бобах, а я молодая и могу ждать его сколько угодно!
Возраст для женщин всегда больное место, лучше бы Ирис такого не говорила. Услышав новое оскорбление, увидев занесенный хлыст, Силвия инстинктивно выхватила из рук Ирис хлыст и хлестнула обидчицу по ногам. Ирис вскрикнула и вцепилась ей в волосы. До чего бы дальше дошло дело, никто не ведает, потому что дерущихся кинулись разнимать Синтия и Алекс.
