Бэйнем. — Я просто предупреждаю вас.
— Излишне. — Холл счел разговор законченным. — Прощайте.
— До свиданья, — ответила женщина. Мужчина лишь кивнул головой и молча вышел вслед за ней.
Какое-то время Роджер Холл еще неподвижно сидел в своем кресле. Затем он встал, широко распахнул окно и сделал глубокий вдох.
— Отвратительная пара, — пробурчал он и, окинув взглядом свою контору, добавил, крепко сжав голову обеими руками: — Ну да ничего. Осталось потерпеть совсем немного.
Глава II
Памела Джонс была девушкой что надо: пышные рыжеватые волосы, чудесная фигурка, недостатки в которой могла усмотреть разве уж совсем злобная баба, и, наконец, стройные ножки, которыми сейчас Джек Лемон имел возможность любоваться вдоволь. Одетая лишь во фланелевую рубашку Джека, его подружка босиком хлопотала в кухне, готовя завтрак.
— Подойди-ка сюда на минутку, — позвал он.
— Да, на минутку подойдешь, а потом на работу опоздаешь, — безжалостно отрезала Памела и добавила: — Я бы и вам, мистер Киш, тоже советовала наконец встать, знаменитому репортеру просто необходимо сохранить силы для предстоящей ответственной работы.
Джек Лемон изобразил на лице величайшее возмущение:
— Что ты имеешь против моей работы? А может, ты просто ревнуешь меня к ней? Или завидуешь моей всемирной славе? Или тебе не по вкусу мой сногсшибательный успех у прекрасного пола?
— Всемирная слава! — рассмеялась Памела. — Вставай, лентяй, иначе тебе никогда не подняться выше хроники скандалов и происшествий. Правда, миссис Мэри считает тебя хорошим мальчиком, но говорит, что ты станешь юношей лишь лет через десять, а уж мужчиной… Вряд ли ты им вообще когда-либо будешь. До сорока останешься мальчиком, а после сорока станешь сразу стариком. И она очень сочувствует мне по этому поводу.
— Она и в самом деле так сказала? — возмутился Лемон. — Сегодня же начну пикетировать ее дом и не перестану до тех пор, пока она публично не покается в клевете на честного журналиста!
— Вот бы миссис Мэри порадовалась! Такое развлечение для старушки! — улыбнулась Памела.
— Ах, женщины, женщины, — вздохнул Джек Лемон и спустил ноги с постели.
Уже в машине, отвозя Памелу на работу в ее офис, Джек поинтересовался, во сколько она придет.
Уже недели две Памела Джонс практически жила в холостяцкой квартире Джека, и с каждым днем ему это нравилось все больше, хотя он всегда считал, что истинный репортер (а таким он, без сомнения, был) должен отдавать работе все свои силы и время и просто не имеет права заводить семью. Об этом он честно предупредил Памелу и, чтобы она не забыла, как минимум через день напоминал ей о своем кредо, она же в ответ неизменно кивала головой и всецело с ним соглашалась. Непонятно почему, но такое ее поведение почему-то совсем не нравилось Джеку, вызывая какое-то смутное беспокойство и заставляя подыскивать все новые аргументы в подтверждение упомянутого жизненного кредо.
И вот теперь, когда он задал свой вопрос, Памела лишь улыбнулась и промолвила:
— А кто сказал, что я вообще приду?
Джек опешил.
— А какие могут быть в этом сомнения? Разве я не интересный мужчина, можно сказать — красавец шатен, журналист с блестящим будущим, великолепно вожу машину — сама видишь, прекрасно плаваю…
— Постой, милый, о ком это ты?
— Ох…
— Ладно, в восемь приду.
— А почему так поздно?
— Я обещала миссис Мэри сегодня забежать к ней.
— Опять?
— Ничего не опять, скорее наконец-то! Ведь я не была у нее уже целую неделю, а кроме того, мне просто необходимо пообщаться время от времени хоть с одним умным человеком, а то от постоянного общения с одним журналистом…
— Ну вот, опять! Далась тебе моя работа! Что тебе в ней не нравится?
— Миссис Мэри говорит… — начала было Памела, но Джек не дал ей закончить:
— Я своими руками придушу твою миссис Мэри, если она не перестанет говорить обо мне гадости! — прорычал он.
— Ладно, ладно, успокойся, мой тигреночек! — Памела ласково погладила Джека по плечу. — У тебя прекрасная профессия, а я постараюсь прийти пораньше.
— А тебе обязательно вообще идти к ней?
— Конечно, я ведь обещала. Может, ты станешь более снисходительным, когда узнаешь, что старушку я навещаю отнюдь не из добрых чувств — меня побуждает алчность и трезвый расчет, ведь я надеюсь на богатое наследство.
Лемон немного сбросил скорость.
— Она разве богата? Ты как-то не упоминала об этом.
— А ты и поверил? — возмутилась Памела. — Вот уж не знала, что ты такой материалист! Нет, не надейся, богатой я не стану. Какие-то деньги у миссис Мэри наверняка есть, но какие — понятия не имею. И должна тебя огорчить — все они достанутся ее родственнице. У миссис Мэри есть племянница, дочь ее сестры. Кажется, замужем. У миссис Мэри я ее ни разу не встречала, так что точно не знаю.
— Нет, это просто ужасно! — вздохнул Лемон. — Более того, это ужасно вдвойне! Во-первых, нам ничего не перепадет, во-вторых, ты совсем не деловой человек!
— Нам? А при чем тут ты? Неужели ты рассчитываешь, что я выпущу из своих рук хоть пенни?
— Какая же ты материалистка! — Лемон остановил машину у офиса Памелы. — Приходи все же пораньше, ладно? Я буду очень ждать. — И он крепко обнял девушку.
— Джек, я опоздаю!
— Будь проклята твоя работа! Сегодня же подай заявление об уходе!
— Тогда я перейду на твое иждивение…
— …и мы будем питаться акридами…
— …и медом диких пчел…
— …и…
— Прощай, чудовище! — Памела выскользнула из его объятий и, хлопнув дверцей машины, побежала к дверям офиса.
Лемон откинулся на спинку сиденья и закурил сигарету. При мысли о необходимости ехать в редакцию он ощутил к ней такую неприязнь, что сам удивился: а как же хваленая его одержимость профессией репортера? Вздохнув, он включил первую скорость.
* * *
Мэри Калгарет заперла двери своей квартиры на Оук-стрит и еще раз проверила, хорошо ли заперла. Сегодня у ее служанки, старой Юдифи, был выходной, и, как всегда в этот день,
