Алиса откинувшись на спинку диванчика присматривается и выдыхает, — А нет. фуф …подумала, что целуются. А он за стаканом потянулся, — коротнув, напряжение отпускает. Берусь за второй стакан, чтобы окончательно добить скованность. Она, накрыв ладонью сверху, не разрешает пригубить, — Тебе нельзя больше пить, — выкрикивает довольно резко.
— Мы же для этого сюда и пришли? — недоумевая, спрашиваю ее.
— Смешивать алкоголь и бывших…. — так и не поделившись последствиями, морщится, вглядываясь через меня, — Плохо, Скворцова, очень плохо, — по искривленной мимике осмысливаю, что за моей спиной, что-то бесконечно неприятное.
Любопытство берет верх. Поворачиваюсь. Огромных усилий стоит держать равнодушие на лице. Лениво скользнув по залу, изображаю крайнюю увлеченность меню над баром. Оно так удобно висит, чуть вправо от столика Сашиной компашки, так что меня довольно сложно заподозрить в слежке. Сердце обрывается, ухая в неизвестность.
Анита — Хуанита, которой я поднакидавшись, точно выдеру все волосы, положив локоток Саше на плечо, заливается смехом гиены. Противным, отлетающим по моему воспаленному мозгу многослойным эхо. Разносится, пробивая отметки всех допустимых частот. Для меня это финальные аккорды, короткой оды нашей с Сашей любви.
Она ему не подходит. Ни темным цветом волос. Ни вульгарным смехом.
Как человек, которого я люблю, может быть счастлив не со мной?
Зачем он это позволяет? Лежать как я на его плече. Чем она лучше? Почему он не ничей?
Мой.
Было бы в идеале, но мы уже история. Грустная. И черт! Такая банальная. Это самое обидное. Ощущать себя легкозаменяемой.
Внутри меня разгорается настоящий скандал. Боюсь, если он прорвется наружу, подобно ядерному грибу, поглотит всех и каждого в этом баре.
Глаза лихорадочно мечутся в поисках выхода из тупика. Три "либо", как табличка на перекрестке. Ни одно мне не импонирует, но выбрать надо.
Либо я, разрыдавшись самым позорнейшим образом, сбегаю отсюда. Тем самым, венчаю подружку Саши победительницей.
Либо, устраиваю душераздирающий скандал, с воплями и нанесением тяжких телесных. По итогу, в принципе, одно и то же.
Либо, с достоинством высиживаю до конца, при этом похоронив себя заживо под камнепадом множества предположений.
Почему она?
Сколько ее вещей в его квартире?
Ведь это я — зацеловывала его ресницы. Это я — обожествляла каждую его частичку. Это я — отдала ему все, что у меня было.
А она?
Чем она заслужила, быть сейчас рядом с ним?
Маскируя обуревающую панику, слишком поспешно разворачиваюсь к девчонкам. Алиса как раз в этот момент подает мне апельсиновый сок. Толкаю ее плечом. Удержав стакан, проливает лишь несколько капель мне на кисть.
Копаюсь в рюкзаке в поисках влажных салфеток и задеваю пальцами острый край блистера от таблеток. Слабительное. Тетя Зина просила меня купить по дороге в круглосуточной аптеке. Отравленная кровь, моментно закипает горьким ядом.
Месть — отрава для отчаявшихся. Мне она по вкусу.
В моем блюде неразделенной любви, именно этой сладкой начинки и не хватает.
Много улыбаться вредно. Зайкиной не помешает, немного расслабиться или расстроиться вместе с ее желудком, который явно не переваривает мое присутствие.
Она скоро Саше на шею запрыгнет, доказывая как у них все чудесно. Ночь у нее намечается чудесная. Да, я плохая. Можно даже сказать — отвратительная, но мне не стыдно.
Бодро подхватываюсь.
— Ты куда? — интересуется Алиса.
— Фисташки закажу, — испытав безумный прилив адреналина в крови, унимаю мелкую дрожь по позвоночнику.
Пробежавшись глазами по барной карте, делаю свой выбор в пользу говорящего напитка «Стрела Амура».
Жду, пока бармен смешает, а потом отвлекаю его внимание своим заказом и незаметно кидаю две пробивных таблеточки в стакан. Интенсивно размешиваю.
Организм же у всех разный, вдруг с одной не сработает. Благо, что пилюли не из тех твердо спресованых, что долго расстворяются. Шипучки тают, образуя по краям фужера тонкую пенку. Сбиваю их соломинкой. И все. Как ничего и не было.
Немного помявшись, прошу отнести свой «сюрприз» от имени Прокофьева, а так же отметить говорящее название, и подать пойло не ранее чем, через пять минут, после моего ухода.
— Если есть кольцо, можно его в стакан кинуть, — предлагает бармен.
— Не знаю. Меня просили только с напитком помочь, — этого еще не хватало. В голове перегорает последняя вспышка сомнений.
Конечно, будет. Только не кольцо, а ободок унитаза. Анюта проведет восхитительную ночь, корчась в спазмах, но уж точно не в Сашиных объятиях — злорадно подсказывает мое альтер — эго.
— Скажу группе, они что-нибудь романтичное наиграют, — продолжает настаивать инициативный парень. Чтобы не спалиться, делаю знак, что это то, что нужно. Саша перед сексом обожает долгие прелюдии, но получит пшик и жесткий облом.
Возвращаюсь к подругам уже частично удовлетворенной. Хмурю брови и включаюсь в разговор, окружая себя видимостью непринужденности. Вовлечься полностью не успеваю.
Во — первых, приносят мой заказ, то есть бомбу замедленного действия. Зайкина чуть слюной не давится от эмоций, когда официантка ставит перед ней бокал и на ухо поясняет от кого он.
Во — вторых, бармен, перестаравшись, дает музыкантам неправильную информацию. Девушка — солистка в микрофон оповещает весь бар о том, что кому-то светит предложение. Объявляет белый танец, под одноименный кавер Mr. CREDO в ее исполнении.
Решив провернуть свою маленькую пакость, я совсем не рассчитывала на такой размах. И тут же с ужасом представляю. Я только что сыграла Ане на руку.
Зайкина 6: 0 Лика. Вот таков наш счет.
Ну и что прикажете делать?
Заорать на весь зал?
Пей уже быстрей, и не к столу будет сказано, обоср…
Зайкина пьет. Выцеживает «любовное зелье» за секунду. А вот продолжение настораживает. Сдернув зубами вишенку со шпажки, приглашает Сашу на танец.
Он выдерживает паузу, вместо того чтобы вести даму, что-то говорит Антону Савельеву, своему напарнику по службе. Он единственный из их пятерки кого я знаю. Тот, бросив короткий взгляд в мою сторону, поднимается.
Дальше я не смотрю. Видеть, как Саша и Хуанита путаются в танце — выше крепости моих сосудов. Разрыв аорты тут неизбежен.
Сижу. Еле дышу. Бурлю. Убиваю и расчленяю.
— Можно тебя пригласить? — пролетает над ухом. Тяжело сглатываю и поднимаю глаза на парня. Антон покровительственно сжимает мою ладонь и как бы торопит.
Даю положительный ответ, хотя в душе все полыхает отрицанием. Бездействие же вовсе, палит внутренности синим пламенем. Невольно двигаюсь вслед за ним. Иду как на заклание. Может, даже в обморок грохнусь. Внедрюсь в атмосферу, где Саша с другой. Услышу нежность в его интонациях и упаду замертво.
Как — то я сдулась, что ли.
Инертно позволяю себя обнять и кружить. Танцующих совсем
