— Но ведь они враги! — возразил гаран. — У многих людей в Кронхэне захватчики казнили жен и детей. С нами эти мерзавцы не церемонились бы.
— Мы не можем уподобляться магинцам, — жестко сказал Селена. — А, кроме того, данвилцы мои подданные. В измене виноват Ксатлин, а не его воины.
— Слушаюсь, госпожа, — склонил голову властитель провинции.
Раненых собирали до самого захода Солара. Из близлежащих деревень начали приходить крестьяне. Слух о победе воинства королевы мгновенно разлетелся по Трунсому.
Ночью у стен замка зажглись десятки огромных погребальных костров, и их зарево было видно за многие лиги. Столь жестокого и кровавого междоусобного сражения Фессалия не помнила давно.
Страна погружалась в пучину гражданской войны.
Глава 8 Враги Фессалии
Армия Ксатлина покидала захваченную провинцию. Данвилцы оставляли после себя сожженные деревни, полуразрушенные города, виселицы с десятками трупов, но разве кто-нибудь посмеет обвинить мятежного короля в жестокости? Если он захочет, то казнит всех трунсомцев. Право сильного неоспоримо! Воины безжалостно убивали любого фессалийца, посмевшего воспротивиться грабежу и насилию. Захватчики угоняли скот, уничтожали поля, забирали в рабство женщин и детей. Несчастных пленников избивали плетьми и древками копий. На рудниках Данвила будет, кому работать!
Покачиваясь в седле, гаран бесстрастно посматривал на пылающие селения. Тариху долго придется восстанавливать свою провинцию! На устах рыцаря появилась презрительная усмешка. Ксатлин гораздо быстрее соберет новую армию после поражения, чем его враги после победы. Главные битвы еще впереди. Ночь застала отступающих данвилцев недалеко от Браттона. Уже издали Ксатлин заметил, как разбегаются в разные стороны жители городка. Слух о погромах распространялся быстрее, чем двигались воины. К королю подъехал Тарис. В глазах молодого человека пылали зловещие огоньки.
— Господин, — вымолвил командир полка. — При вторжении мы оставили город почти нетронутым, потому что он сдался без боя. Но сейчас ситуация изменилась. Солдаты устали и хотят повеселиться. Не уходить же из Трунсома с пустыми руками?..
— Хорошо, — кивнул головой правитель. — До утра вы можете грабить Браттон. С восходом армия выступит в дальнейший путь. И учтите, обоз не сможет забрать все награбленное барахло.
— Жаль, — рассмеялся рыцарь. — Лишнее придется сжечь…
Ударив коня по бокам пятками, Тарис сорвался с места в галоп. Вскоре всадники Малкома с воплями устремились к городу. Напуганные трунсомцы даже не закрыли ворота, надеясь на милосердие захватчиков. Глупцы! Разве можно ждать пощады от раненого хищника? Следом за кавалерией побежала и пехота. Строй сохраняли только мидлэймцы. Они в погромах не участвовали. Измена Холона расколола армию Андаров на два враждующих лагеря.
Одни остались преданы Селене, другие поддержали нового гарана. Но воевать против своего народа они еще были не готовы. Эдрик правил слишком мягко, а его законы отличались терпимостью к крестьянам и ремесленникам. Мидлэймцы не привыкли к большим налогам и продаже в рабство за долги.
Счастливое воскрешение королевы и победа Трунсома заставит многих изменить ранее принятое решение. В первую очередь это касается, Далима. Две тысячи солдат — серьезная сила. Не стоит забывать и о гарнизонах городов, расположенных на Полуночи. Там находится еще почти три тысячи воинов. Если они присоседиться к Селене, то нанести ей поражение будет невероятно трудно.
Позади войска тащился длинный обоз. В телегах везли зерно, мясо, одежду, оружие. Чуть дальше под конвоем двухсот солдат еле передвигали ноги захваченные рабы. Мужчин среди пленников было очень мало — с ними слишком много возни, да и в узких норах штолен дети и женщины работают куда лучше. Сохнут, правда, быстро, но можно всегда набрать новых невольников…
Некоторых красоток Ксатлин собирался использовать в других целях. Магинцы любят приносить в жертву Волару юных девушек, так что они являются хорошим товаром для торговли с колдунами.
Взгляд короля невольно упал на две первые телеги. В них лежали тела Кадбера и Карлина. По старому обычаю, тела погибших рыцарей всегда передавали родственникам. Кто мог подумать, что королеве помогут валвилцы! Из груди Карлина торчали сразу три стрелы. Альвы, действительно, хорошие лучники, и данвилца не спасли даже стальные доспехи. Шлем был потерян, а голова разбита. Лошадь долго блуждала по полю битвы, таская за собой труп рыцаря. Совсем другое дело — Кадбер. Он столкнулся с грозным противником лицом к лицу. Это был честный поединок. Правитель залюбовался работой неизвестного рыцаря. Крепкий, обитый медью, щит разломлен надвое, второй удар клинка пришелся по лицу. Шлем рассечен, и металл глубоко врезался в плоть. Какой же силой обладает этот незнакомец! Откуда он взялся? Ответа на этот вопрос у короля не было.
Небо озарилось пламенем пожаров. Порой языки огня поднимались выше крепостных стен. Мидлэймцы не стали входить в Браттон и расположились на поле. Здесь же остановился и обоз. За невольников и награбленное богатство король теперь не беспокоился — их будут охранять союзники. В сопровождении верных телохранителей Ксатлин ехал к воротам. На подъемном мосту лежали трое охранников с перерезанными глотками, еще четверо плавают в грязной воде рва. Отовсюду доносились истеричные вопли женщин.
Как и следовало ожидать, всадники затоптали встречавших их правителей города — они валялись на земле с разбитыми черепами и следами копыт на окровавленной одежде.
Погром был в самом разгаре. Из узкого переулка с истошным криком выбежала девушка лет шестнадцати. Ее преследовали сразу трое солдат.
Они догнали бедняжку, повалили на землю и начали срывать одежду. Фессалийка умоляла пощадить ее, но из уст воинов сыпалась грязная брань… Что делает с человеком злоба и власть!
Гаран усмехнулся и двинулся дальше. Неожиданно позади послышался стон. Ксатлин обернулся, чтобы посмотреть на это зрелище, и увидел, как один из насильников падает с разрубленной головой. Удара сзади воины не ожидали.
На данвилцев надвигался мужчина лет пятидесяти с топором в руках. В свете пожарищ сверкнули клинки мечей. Девушка вскочила и испуганно ринулась в сторону. Платья на ней уже не было, и Ксатлин мог насладиться красотой юного тела. Король сразу почувствовал возбуждение. Упускать такую красотку правитель не хотел. Трунсомка бросилась в темный переулок.
— Фарнер, поймай ее, — приказал гаран ближайшему телохранителю.
Два всадника сорвались с места. Между тем, Ксатлин взял притороченный к седлу лук, достал из колчана стрелу и натянул тетиву. Послышался едва различимый свист, и стальной наконечник впился в сердце горожанина. Выпустив из рук оружие, мужчина сделал несколько шагов назад, прислонился к стене дома и, оставляя кровавый след, сполз на землю. Вскоре послышался цокот копыт возвращающихся телохранителей. Перекинув девушку через седло, Фарнер вез ее своему господину. Король не мог оторвать глаз от упругих бедер и манящих линий тела фессалийки. Взглянув на пехотинцев, гаран с усмешкой заметил:
