— Я знаю. Но он принял на себя ответственность. Это говорит в его пользу.
— Он поступил так только потому, что мы его заставили, — нахмурилась я. — Ты же не на его стороне, правда?
— Элла, я только что целый час и пятнадцать минут провел, пиная ботинком его зад. Нет, я не на его стороне. Я только говорю, что в этой ситуации виновен не только он. Ладно, мы можем теперь сесть внутрь, — Джек завел машину. Кондиционер неэффективно хрипел в повышающейся жаре.
Я дернула свой ремень безопасности.
— Моя сестра сейчас в клинике с нервным срывом из-за того, что ее соблазнил женатый пастор церкви. И ты почему то считаешь, что это — ее вина?
— Я говорю, что это вина всех участников. И Тару не соблазняли. Она — взрослая женщина, которая использует свое тело, чтобы достичь желаемого.
— Слышать такие слова от тебя — попахивает лицемерием, ты так не считаешь? — едко поинтересовалась я.
— Вот факты, Элла: твоя сестра получит дом, новую машину и пособие в пятнадцать тысяч долларов ежемесячно, и все по той простой причине, что сумела залететь от парня с деньгами. Но, несмотря на то, какую бы хорошую сделку не состряпали юристы, ей придется искать следующего сладкого папика через некоторое время. А проблема в том, что в следующий раз это будет не так легко. Она ведь не молодеет.
— Почему ты не думаешь, что она может выйти замуж? — спросила я, испытывая колоссальное раздражение.
— Обычный парень ее не устроит. Она хочет богатого. А на таких, как она, богатые не женятся.
— Но она же красавица.
— Красота — обесценивающийся вклад. И единственный, который Тара могла бы предложить. На экономическом языке, она — скоропортящийся товар, а не долгосрочный.
Это резкое заявление выбило из меня дух.
— Вот так вы, богатые парни, думаете?
— Большинство из нас.
— Боже мой, — я просто кипела. — Ты просто предполагаешь, что любая встреченная тобой женщина охотится за твоим бумажником.
— Нет. Просто скажем, мне легко определить тех, которые бросят меня в кризисную минуту, если что-то случится с моими деньгами.
— Мне наплевать на твои деньги…
— Я это знаю. Это одна из причин, почему я…
— …И если ты так ненавидишь мою сестру, то почему стараешься ей помочь?
— Я ее не ненавижу. Вовсе нет. Я просто вижу ее такой, какая она есть. Я поступаю так ради Люка. И ради тебя.
— Ради меня? — от удивления мой гнев остыл. Я посмотрела на него изумленными глазами.
— Немного есть того, чего бы я ни сделал для тебя, Элла, — тихо ответил он. — Ты разве не поняла этого уже?
Пока я сидела, молчащая от потрясения, он вывел внедорожник со стоянки.
Раздраженная, сердитая, жаркая атмосфера в машине держалась до тех пор, пока кондиционер немного не изменил ее, — я была молчалива все это время. Я смотрела на свою сестру не так, как Джек. Я любила ее. Но разве это не давало мне преимущество увидеть истину? Неужели Джек лучше понимал ситуацию, чем я?
Я услышала звонок своего мобильного телефона. Потянувшись к своей сумочке, я стала рыться в ней, пока не нашла телефон.
— Это Дэйн, — сказала я кратко. Он редко мне звонил днем. — Не возражаешь, если я отвечу?
— Давай, вперед, — Джек продолжал вести машину, следя за полуденным движением автомобилей. Машины петляли и скапливались, как клетки, проходящие по узкой артерии.
— Дэйн. Все в порядке?
— Привет, милая, все просто замечательно. Как прошла встреча? — Я предоставила Дэйну краткую версию, и он слушал, выражая подбадривающее сочувствие, не сделав никаких замечаний, в отличии от Джека. Было облегчением поговорить с кем-нибудь, кто не давит на меня. Я почувствовала спокойствие, кондиционер дул на меня и был словно дыхание ледника.
— Эй, я тут подумал, — заметил Дэйн, — не хочешь ли ты побыть в компании завтра ночью? Я приеду, чтобы взять у Кэти измеритель расхода для системы, которую мы строим. Я поведу тебя на ужин, и проведем вместе ночь. Я познакомлюсь с тем парнем, с которым ты проводишь столько времени.
Я замерла, пока Дэйн не добавил, смеясь:
— Но я не стану менять ему подгузник.
Мой ответный смех был слабым и нервным.
— Не нужно менять подгузники. Да, мы с удовольствием повидаемся с тобой. Не могу дождаться.
— Хорошо. Я буду завтра часа в четыре-пять. До свидания, милая.
— Пока, Дэйн.
Закрыв телефон, я увидела, что мы вернулись на Мэйн 1800 и заезжаем в подземный гараж.
Джек нашел место возле кабины лифта и остановил внедорожник. Он выключил зажигание и вопросительно смотрел на меня в темной машине.
— Дэйн приедет навестить меня завтра, — сказала я, пытаясь говорить обычным тоном, но все равно прозвучало напряженно.
Выражение лица Джека было непроницаемым.
— Зачем?
— Он заберет какой-то измерительный прибор в Кэти — пригороде Хьюстона. И так как он все равно будет в этом районе, он хочет повидать меня.
— Где он остановится?
— У меня, разумеется.
Джек молчал, долго. Может быть, это было только в моем воображении, но я подумала, что он стал тяжелее дышать.
— Я могу найти ему номер в отеле, — наконец сказал он. — И я заплачу за него.
— Но зачем тебе… это?
— Я не хочу, чтобы он ночевал у тебя.
— Но он мой… — я запнулась и неверяще уставилась на него. — Что такое? Джек, я же живу с ним.
— Больше нет. Ты живешь здесь. И… — маленькая обманчивая пауза. — Я не хочу, что ты занималась с ним сексом.
Сначала я была больше ошеломлена, нежели разгневана. Казалось, Джек перешел к тактике прямых притязаний, чего я никогда раньше не испытывала, разумеется, не с Дэйном. То, что Джек оказался собственником, что он хотел иметь право голоса в том, когда и с кем я занимаюсь сексом, было более чем удивительно.
— Ты здесь не решаешь, — ответила я.
— Я не собираюсь стоять в сторонке, когда он берет то, что принадлежит мне.
— Тебе? — Я покачала головой, беспомощно простонав что-то среднее между смешком и возражением. Мои пальцы прижались к моему рту легко, словно кружевная занавеска к открытому окну. Оказалось затруднительным найти слова для ответа. — Джек. Мой парень приезжает, чтобы увидеть меня. Я буду или не буду заниматься с ним сексом. Но это не твое дело. И мне не нравятся подобные игры. — Я снова вздохнула, и услышала, как повторяю. — Я не люблю игры.
Голос Джека был мягким, но в нем была какая-то первобытная дикарская нотка, от которой у меня все волосы на теле встали дыбом.
— Я не играю в игры. Я пытаюсь сказать тебе, что я чувствую.
— Поняла. Теперь я хочу немного свободного пространства.
