— Я не играю в игры. Я пытаюсь сказать тебе, что я чувствую.
— Поняла. Теперь я хочу немного свободного пространства.
— Я дам тебе столько пространства, сколько захочешь. Если только и он так поступит.
— Что это значит?
— Не позволяй ему оставаться в той квартире с тобой.
Мне отдавали приказы. Меня контролировали. На меня накатила удушающая паника, и я открыла дверцу машины, нуждаясь в воздухе.
— Отвали, — сказала я.
Я выбралась и направилась к лифтам, а Джек шел за мной.
Я так крепко нажала на кнопку лифта пальцем, что почти расплющила ее.
— Видишь ли, вот почему я всегда выберу Дэйна или кого-то, похожего на него, а не тебя. Мне никогда не стоит указывать, что мне делать. Я — независимая женщина.
— Цыплячья фигня, — услышала я его бормотание. Его дыхание было не лучше моего.
В ярости я обернулась, что посмотреть на него.
— Что?
— Это вовсе не имеет никакого отношения к твоей проклятой независимости. Ты напугана, потому что ты начинаешь что-то со мной, и это что-то ведет тебя туда, где ты и Дэйн никогда не были. Он не будет стоять за тебя, — он уже это доказал. Он показал себя трусом в отношении тебя. И теперь ты еще и переспишь с ним за это?
— Заткнись! — С меня схватит. И я, которая никогда в жизни не била никого, ударила Джека по руке своей сумочкой, которая оказалась тяжелой и кожаной женской сумкой. Раздался громкий звук удара, но Джек, казалось, ничего не заметил.
Дверь лифта открылась, и свет пустой кабины осветил площадку из серого бетона и кафеля. Никто из нас не двинулся, чтобы войти, а мы просто стояли и смотрели друг на друга. Пока наша ссора набирала обороты.
Схватив меня за запястье, Джек потащил меня за лифт, в темный угол, который пах перегаром и маслом.
— Я хочу тебя, — прошептал он. — Избавься от него и бери меня. Единственное, чем ты рискуешь — это потерять того, кого ты не имела все равно. Он — не то, что тебе нужно, Элла. Я тебе нужен.
— Невероятно, — сказала я с отвращением.
— Что такого невероятного?
— Твое эго. Он окружено громадным облаком антивещества. Ты просто черная дыра… высокомерия!
Джек смотрел на меня сквозь тени, а потом отвернулся, но мне показалось, что я заметила белую вспышку улыбки.
— Тебе смешно? — спросила я. — Что, черт побери, в этом такого смешного?
— Я просто думал о том, что если секс с тобой хотя бы на десятую долю столько же хорош, как спор с тобой, то я счастливый ублюдок.
— Ты никогда этого не узнаешь. Ты…
Он поцеловал меня.
Я была настолько зла, что попыталась снова ударить его сумочкой, но она упала на пол, а я потеряла равновесие на высоких каблуках. Джек подхватил меня и продолжал целовать, открыв своими губами мой рот. Я попробовала теплый, сладкий вкус мятного дыхания… я попробовала самого Джека.
В отчаянии, я подумала: почему так не может быть с Дэйном? Но то, как рот Джека прижался к моим губам, влажная отчетливость каждого поцелуя, каждое сочное воздействие было безумно прекрасным, чтобы можно было этому противостоять. Он прижал меня ближе и медленно изучал языком. Чем глубже он проникал, тем сильнее я опиралась на него, все мое тело было охвачено желанием.
Его руки перешли к моему черному костюму, поглаживая и слегка сжимая. Моя кожа стала горячей под тонким слоем шерсти. Он перешел пальцами к моему лицу, лаская, убирал мои волосы, и я почувствовала, что его рука дрожит, дрожит от напряженного желания. Обхватив мой затылок, он погрузил свои пальцы мне в волосы и еще глубже поцеловал меня. Я вздрогнула, когда почувствовала, что его свободная рука работает над тремя покрытыми материалом застежками, которые скрепляли переднюю часть моего пиджака. Одежда разошлась и открыла эластичную кремового цвета кофточку, которая держалась на двух нитевидных бретельках.
Джек пробормотал что-то — проклятие, молитву, — и полез под кофточку, чтобы коснуться моей мягкой, тонкой кожи на талии. Мы теперь оба дрожали, слишком поглощенные и жаждущие, чтобы остановиться. Он потянул материю наверх, чтобы открыть тайный уголок кожи, которая блестела белоснежным цветом в тени. Его голова склонилась к одной груди, его рот рыскал в поисках вершинки. Я, шипя, втянула воздух, когда почувствовала грешное скольжение его языка, как он потянул, твердо и влажно. Каждое натяжение и ласка посылали немного удовольствия в низ моего живота. Я прислонилась головой к холодной, твердой стене, я кипела, мои бедра двигались вперед. Джек встал и агрессивно захватил мой рот, его рука скользила по моей груди. Долгие, эротичные поцелуи… укусы, лижущие поцелуи, пока я не почувствовала себя опьяненной ощущениями. Мои руки обвились вокруг его шеи, притягивая его голову все ближе ко мне, и он принял приглашение с низким, диким звуком. Я никогда не испытывала такого отчаянного возбуждения, желания большего, желания сказать ему: делай все, что угодно. Мне все равно, только сделай это сейчас. Я терлась о его тело, сильные мышцы, прикрытые элегантным, гладким костюмом, и это возбудило меня даже больше, чем мысль о том, что было под этими цивилизованными покровами.
Он схватил мою юбку, сильно потянул, и я задохнулась, почувствовав воздух на своих ногах, прохладный воздух на мучительно жарких до боли коже и нервных окончаниях. Он проник под мои эластичные трусики, между моих бедер, влажная плоть открылась при вторжении его пальцев. Я чувствовала его дыхание на своей шее, твердые мускулы его предплечья двигались под моей рукой. Он скользнул в меня пальцем, а потом еще одним. Я закрыла глаза, ослабнув, когда его большой палец нежно поглаживал мой клитор, его пальцы уверенно и глубоко массировали меня. С каждой лаской, поверхность его костяшек нежно терлась о то безумное местечко внутри. Удовольствие дезориентировало… лишало способности двигаться… доводило до безумия.
Впервые в жизни, я хотело чего-то большего, чем безопасность. Я хотела Джека с потребностью, которая была вне выбора или мыслей. Я неуклюже боролась с его ремнем, молнией, пуговицей, открывая его брюки. Я схватила его, он был огромным и возбужденным.
Вытащив пальцы, Джек стянул мое нижнее белье и отодвинул юбку. Он поднял меня с шокирующей легкостью. Осознание того, насколько силен он был, повлекло за собой поток встревоженного возбуждения. Беспомощно я обняла его руками за шею и опустила голову ему на плечо. Да. Да. Он вошел в меня, и я поморщилась от его невозможной плотности. Целуя меня в шею, он прошептал мне расслабиться, что он позаботиться обо мне, просто мне надо позволить ему сделать это, впустить его в себя… Он опустил все мое тело вниз, пока мои пальцы на ногах не коснулись пола, и с обольстительной силой, непреклонно открыл меня.
