То, чего Гарсия опасался более всего, все же произошло. Лошадей, измотанных долгой дорогой, постоянной жаждой и невыносимой жарой, начали покидать последние силы. За прошедшие несколько дней из лощеных, сытых животных они превратились в жалких кляч с ввалившимися боками. Некоторые из них уже не могли выдерживать на своих спинах всадников, и их приходилось вести под уздцы. После подъема на вершину холма несколько лошадей остановились, понуро опустив головы. С трудом отмахиваясь от наседавшей мошкары хвостами, они остались стоять там, несмотря на все попытки хозяев заставить их передвигать ноги. Их покрытые густой пеной бока тяжело вздымались, а глаза закатывались под веки. Одна лошадь упала на колени, не в силах выдержать напора тянущего за узду хозяина, а потом медленно повалилась на бок и забилась в предсмертной агонии. Животным, как и людям, требовался отдых, но Гарсия не мог ждать. Его пес рвался вперед, показывая, что несколько индейцев избежали побоища и продолжают свой путь. Беглецы были совсем рядом, и устроить сейчас привал означало упустить их, дать им уйти от погони. Еще совсем немного, и он схватит этих скотов, и тогда можно будет разбить лагерь на сутки, чтобы дать людям и животным хорошенько выспаться и окрепнуть перед обратной дорогой.
Он с сожалением окинул взглядом трех упирающихся лошадей. Две из них были ранены в прежней схватке, и раны уже превратились в разбухшие, посиневшие язвы, покрытые водянистой пленкой, которую плотным слоем облепили большие сине-зеленые мухи. Гарсия приказал пытавшимся сдвинуть их с места солдатам оставить их и продолжить погоню. Люди, еще несколько минут назад яростно рубившиеся с засевшими за частоколом индейцами, понуро глядели на него из-под бровей, но не решались вступать в пререкания. Грязные, перемазанные в своей и чужой крови, в течение нескольких дней спавшие всего по три-четыре часа в сутки, они страдали от изнеможения не меньше, чем животные. В глазах некоторых из них Гарсия видел готовность перерезать ему глотку и вернуться назад, но дезертира ждала виселица, и перспектива болтаться на веревке нравилась им гораздо меньше, чем дальнейшая погоня за краснокожими ублюдками. Тем более все они понимали, что вот-вот уже настигнут их.
Гарсия взял одной рукой своего коня под уздцы, а другой демонстративно поправил висевший на поясе меч. Он знал, что, если им не удастся нагнать краснокожих в ближайшее время, он не сможет предотвратить бунт. Еще немного, и ему придется постоянно следить за своей спиной, чтобы кто-нибудь «случайно» не воткнул в нее кинжал. Пойти с ним на прямую схватку никто не решится, он был уверен в этом, но напасть со спины или в редкие часы сна – на это способен любой из его людей. Но для защиты спины у него есть верный пес, который не даст хозяина в обиду. Его последний пес…
– Там, внизу, остался один раненый, – голос подошедшего солдата был растерян, словно он уже знал, каким будет ответ.
– И что? – Гарсия вопросительно посмотрел на него.
– Он лежит там и истекает кровью, – нерешительно проговорил солдат, опуская глаза.
– И что предлагаешь ты сам? – Глаза Гарсии сузились. – Хочешь тащить его на себе?
– Я? – Солдат отшатнулся и замотал головой: – Нет.
– Тогда кто? – Он заметил, что остальные обступают их со всех сторон, с любопытством наблюдая за происходящим. – Кто из вас готов тащить его на себе? – Он повернулся к своим людям и встал, широко расставив ноги, будто готовясь отразить неожиданное нападение.
Никто не ответил. Все они были закаленными в битвах и тяжелых походах бойцами и хорошо понимали сложившуюся ситуацию. Лошади даже седла тащили на себе с трудом, люди были изнурены до предела, а впереди им предстоял не только нелегкий путь без воды и пищи, но и яростное сопротивление гонцов-чонталей. Нести раненого или остаться с ним было некому. Каждый из собравшихся понимал это, но каждый из них понимал и то, что, доведись ему оказаться на месте несчастного, его так же бросят истекать кровью в этих чертовых джунглях.
– А с ними что делать? – солдат указал на пять тел погибших в бою товарищей. – И еще двое внизу, у подножия холма.
– Сложите тела в зарослях и прикройте ветвями, – жестко приказал Гарсия и услышал, как солдаты начали тихо перешептываться друг с другом. Он знал, что смерть не страшила их, трус никогда бы не оказался в здешних краях, но каждый христианин хочет быть похоронен соответствующим образом, а не брошен в кусты, словно никчемный варвар. – Пусть кто-нибудь прочтет над ними молитву, а похороним их на обратном пути. – Он оглядел притихших солдат и добавил: – Со всеми почестями, которых они заслужили, сражаясь во имя Господа нашего.
Кто-то из собравшихся кивнул головой, кто-то скривился в усмешке, но большинство ничем не выразило своего отношения к происходящему. Мало кто из них оказался на этой неизведанной земле, дабы нести дикарям божественные откровения или позаботиться об их заблудших в ереси душах. Ради процветания королевской семьи и далекой Испании? Тоже нет, хотя многие и прикрывали свои помыслы и тем и другим. Золото, слава и еще раз золото – вот что влекло их сюда, вынуждая рисковать жизнью во влажных, жарких лесах нового континента. И всего этого было здесь предостаточно. Просто кому-то повезет, и он проведет свои дни в роскоши, а кому-то нет, и найдет он погибель свою в столь неприветливых местах от краснокожего дикаря или хищного зверя.
– Гонцы не могли уйти далеко, – Гарсия окинул взглядом своих собратьев по оружию, вставил ногу в стремя и легко вскочил на коня. – Еще немного, и они окажутся в наших руках. Но если мы не поторопимся и задержимся здесь, то можем потерять их следы. И тогда все пережитые нами лишения и смерть наших товарищей будут напрасными.
Солдаты нехотя последовали его примеру. Собака радостно залаяла в предчувствии новой погони и помчалась впереди колонны, опережая солдат, пытавшихся ударами шпор принудить лошадей перейти на рысь. Конь Гарсии, сильный и выносливый, нес его за бегущим псом, еще несколько всадников скакали рядом, но большинство солдат отстали практически сразу же. Их лошади не могли выдержать заданного передовой группой темпа и устало плелись позади. Те же, кто лишился своих лошадей или чьи животные совсем выбились из сил, следовали за ними пешими. Вскоре цепочка испанцев растянулась по мощеной дороге.
Спустя пару часов собака вдруг остановилась, принюхалась и, ощерив огромные клыки, утробно зарычала, показывая тем самым, что почуяла людей. Гарсия с силой вонзил шпоры в бока своего коня, и тот, заржав от резкой боли, помчался вперед. Гарсия оглянулся. Всего семеро солдат скакали за ним, другие же оставались далеко позади. Несколько мгновений спустя испанец увидел впереди блестящие от пота спины бегущих краснокожих. Чонтали тоже заметили преследователей и ускорили бег. Их было всего пятеро. Когда стало ясно, что уйти от погони не удастся, четверо из них остановились и повернулись лицом к преследователям, готовясь принять свой последний бой, чтобы дать возможность скрыться пятому – воину в накинутой на плечи шкуре ягуара, держащему в руках небольшой сверток.
