– С каждым днем все меньше и меньше интересного по ТВ, – пожаловалась она.
– Карла, перестань причитать. К моей головной боли ты не имеешь никакого отношения.
– Я в самом деле не хотела сегодня тратить все эти деньги, – продолжала оправдываться Карла. – Честное слово, лучше, если бы мы были бедны. Начав тратить деньги, трудно остановиться. Каждый раз, отправляясь в Даллас, я даю себе слово купить одно платье, а покупаю десять.
– Платья не виноваты, все дело в этих буровых установках, – сказал Дуэйн. – Тысяча платьев не дороже одной этой чертовой штуки.
– Джейси очень интересуется тобой, – перевела разговор на другую тему Карла. – Мне порой кажется, что она сожалеет, что не осталась здесь и не вышла за тебя замуж.
Дуэйн не поверил жене. Его любопытство было возбуждено, но по ее широко раскрытым глазам он понял, что достаточно одного-единственного вопроса с его стороны, и на него обрушится маниакальный поток слов, который может низвергаться часами. Он решил, что игра не стоит свеч.
– Ты никогда не говоришь мне о том, что тебя огорчает, – второй раз посетовала жена.
Дуэйн уже не помнил, с чего, собственно говоря, начались невзгоды его сегодняшнего дня. Мысленно он мог вернуться только к тому моменту, когда оплескивал лицо и лоб водой. Холодный компресс уже был не холодным. Он хотел было его сменить, но не хватало сил подняться.
– Я устал, но не как старый кобель, – сказал он, надеясь хоть как-то поддержать разговор с женой.
– Но все-таки, когда ты огорчен, у тебя лицо вытягивается, – заметила наблюдательная Карла.
Она встала с кровати, пошла на кухню и вернулась с большой чашкой, полной воды и льда. Обмакнув мочалку в ледяную воду, она отжала ее и приложила ко лбу мужа.
– Спасибо… Хотел бы я вести разумную жизнь, – задумчиво проговорил он, размышляя над вопросом Карлы о причине его усталости. – Ты считаешь, что это разумная жизнь?
Карла включила крошечный светильник и принялась листать «Плейгерл».
– Может, она и не слишком разумная, но, по крайней мере, мы знаем разницу между платоническими отношениями и японским пикапом.
ГЛАВА 31
Вскоре Дуэйн обнаружил, что невозможно покинуть Талиа без того, чтобы Дженни Марлоу не настигла его и не потребовала, чтобы он вез ее туда, куда направляется сам. Из города вели четыре дороги, и его попытки ускользнуть незаметно очень походили на игру в крестики-нолики, которую почти всегда выигрывала Дженни. По всей видимости, ей нечего было делать, как только ждать его в засаде.
Если он поедет на север, к «Восходящей звезде», то она, как пить дать, остановит его у салона тетушки Джимми. Если попытаться рвануть на юг, жди встречи у мойки Сонни. Если двинуть на запад, она непременно перехватит его у «Молочной королевы». А если попытаться проскочить в сторону Уичита-Фолс, она вынырнет из боковой улочки, проходящей за продовольственным магазином, и будет сигналить до тех пор, пока он не остановится.
Правда, можно улизнуть по небольшой мощеной дороге, огибавшей кладбище и переходившей через несколько миль в широкое шоссе, но в течение многих лет он настолько привык ездить как ему вздумается, что всегда забывал о Дженни, пока она не подлетала сзади и не принималась отчаянно сигналить.
От этих сигналов Шорти начинал бешено лаять, и только хорошенькая взбучка с помощью перчатки могла заставить его замолчать. Дуэйн был вынужден смириться с неизбежным.
Дженни не искала романтической любви. Романтическая любовь просто не могла прийти ей в голову.
Больше всего ее сейчас беспокоила новая работа на посту директора-распорядителя, отвечающего за проведение юбилейных торжеств, работа, которая досталась ей ввиду отсутствия других претендентов.
Джентльмен из Бруклина, который должен был, по идее, занять этот пост, фактически от него отказался, и вины Дуэйна в этом не было. Этого человека звали Салли Балдуччи. Дуэйну удалось уговорить комитет пригласить его для собеседования, и комитет не без долгих колебаний пошел ему навстречу.
– Никогда не слышала, чтобы мужчину звали Салли, – заметила Дженни. – Надеюсь, что он не «голубой».
– Даже если это так, я буду очень рад, коли он обдурит Дж. Дж., – ответил Дуэйн.
Салли Балдуччи определенно не был «голубым». Это был короткий и полный мужчина с густыми вьющимися волосами, который носил зеленый спортивный пиджак и широкий, белый, небрежно повязанный галстук. Он вышел из самолета, доставившего его из Далласа, тяжело вздыхая и закрыв уши ладонями. Дожидаясь прибытия багажа, Салли Балдуччи, пошатываясь, бродил по тесному залу ожидания и тихо стонал. Говорил он на странном диалекте, пугая пожилых дам, которые летели вместе с ним. Время от времени он громко восклицал и колотил по стенам здания аэропорта ногами.
К огорчению Дуэйна, от перелета Салли стал глухим как пень. Всю дорогу до Талиа он бил ладонью по голове, надеясь таким образом восстановить свой слух. При виде небольших и пыльных зданий, составляющих город, его лицо заметно вытянулось.
Дуэйн отвез его к себе домой и принялся отпаивать водкой с тоником. После третьего бокала Салли вырубился и заснул. Попытки разбудить его ни к чему не привели. Подобно Джуниору Нолану, любившему вздремнуть у бассейна в кресле, он весь вечер проспал на зеленой лужайке и не попал на заседание комитета. Дж. Дж. Роули, воспользовавшись предоставленной возможностью, пятнадцать минут разглагольствовал о ненадежности католиков.
Салли проснулся рано утром и принялся вместе с Минервой смотреть соревнования по сумо. Его глухота не прошла, хотя Минерва, всегда все подвергавшая сомнению, заявила, что слышит он прекрасно.
– Этот человек может услышать, как ползет червяк. Просто он не хотел слышать. Если бы он захотел, то остался бы здесь на все лето, готовя этот дурацкий праздник.
Комитету не понравилось то, что приглашенный не явился на заседание, и все ожесточились против него. В тот же вечер, собравшись в мойке Сонни, члены оргкомитета после двадцати шумных минут обсуждения избрали директором-распорядителем Дженни.
Из сочувствия Дуэйн решил отвезти обливающегося потом и мрачного, как туча, Салли в Даллас, чтобы тому не лететь снова рейсом местной авиакомпании. Дженни, конечно, увязалась за ними. С собой она прихватила рабочую программу различных мероприятий, но Салли был в таком отвратительном настроении, что даже отказался взглянуть на нее. Как только они прибыли в аэропорт, он прямиком направился в бар.
На обратном пути Дженни вынула программу и стала обдумывать, кому какую роль поручить. Юбилей неотвратимо приближался, и пора было начинать репетиции. Мужчины округа, включая Дуэйна, принялись отращивать бороды.
