– Если у тебя паранойя по поводу гипотермии, тогда к чему нам вообще эти одеяла?
Карла ответила не сразу. На ней были трусики, еще более смелые, чем бикини Нелли, – просто резинка с крохотным зеленым шелковым треугольником.
– Электроодеяло полезно для твоей осанки.
– Пусть у меня будет лучше плохая осанка, чем я спекусь под ним.
На следующий день, вернувшись домой, Дуэйн обнаружил, что Карла и Джейси пьют коктейли и плачут. Слезы ручьями катились по их лицам. Две пары мокрых глаз молча уставились на него. Дуэйн собирался немного поплавать, но передумал и вернулся в дом.
Часто днем, наезжая в салон тетушки Джимми, он обнаруживал возле него черный «мерседес» и белый БМВ, и обычно проезжал мимо.
Дуэйну начало казаться, что он уже не распоряжается сам собой. Если он отправится в свой офис, то Руфь Поппер даст понять, что он там лишний. Если отправится домой, из-за скал появится Джуниор и начнет его просить научить подзывать койотов. Если подастся в бар Уичита-Фолс, Лути Сойер, запивший с горя, что его попытки разбомбить ОПЕК потерпели крах, загонит его в угол и примется изливать душу на тему, как плохо быть банкротом. Если двинет на теннисный корт, появятся Лестер с Джанин (теперь официальные любовники) и захотят обучить его удару слева. Если направится к Сюзи, могут заявиться ее дети, и тогда придется изображать визит вежливости. Если поедет к своим бурильным установкам, либо Бобби Ли, либо Эдди Белт начнут жаловаться и клянчить прибавку или рассказывать похабные истории о своих любовных похождениях.
Даже если просто мчаться в машине куда глаза глядят, невозможно убежать от Бобби Ли и Эдди Белта. Они свяжутся по радиотелефону и примутся излагать все ту же похабщину.
А если он отправится в «Молочную королеву», там его отыщет Дженни Марлоу. Она чуть не весь день кружила вокруг кафе в поисках любой жертвы, которой можно было бы излить душу. Как только он попадется ей, то неизбежно последуют упреки в том, что у его старшего сына очень плохие привычки.
В такие минуты, когда жизнь хватала за горло, ничего другого не оставалось, как сбежать на озеро и медленно покачиваться в лодке на его поверхности. Однако весна выдалась жаркой, и сидеть в незатененной лодке в сорокаградусную жару – удовольствие ниже среднего. И все же он изредка уединялся на озере и тогда, не раздеваясь (сняв лишь ботинки), валился за борт лодки, чтобы потом растянуться на ее днище, надвинув шапочку на глаза, и ждать, пока солнце подсушит рубашку и брюки.
В такие периоды Дуэйн часто задумывался: о чем Джейси с Карлой могут беседовать целыми днями?
Разумеется, они давно перестали сравнивать свои впечатления относительно его персоны. Он всегда считал, что роман с Джейси – одна из вершин его жизни, но когда как-то попытался вникнуть, что же здесь такого особенного, то обнаружил: воспоминаний осталось не так уж и много. За исключением, пожалуй, одного: он, капитан футбольной команды, надевает ей на голову корону королевы красоты. Они целуются, и оркестр начинает играть гимн школы. Оркестранты и игроки от избытка чувств пускают слезу, но у них с Джейси глаза остаются сухими. На их взгляд, представление отдает банальностью. Все это происходило в предвыпускном классе, и они уже считали себя развитыми не по годам, не то что ребята вокруг них.
Он точно не помнил, когда влюбился в Джейси, но это, несомненно, имело место, поскольку они встречались весь выпускной год, и Сонни Кроуфорд поплатился глазом за то, что посмел назначить ей свидание, когда Дуэйн летом поехал под Одессу[6] работать на промысле. Еще он помнил, как плакал, когда уезжал от нее из Талиа в военный учебный лагерь: его память запечатлела смутное воспоминание о том, как он пытался однажды ночью позвонить ей из Кореи, но оказалось, что в то время она жила в женском общежитии при университете. Звонок оказался безуспешным, и он так и не узнал, то ли попал не туда, то ли Джейси не захотела разговаривать с ним.
Что касается романтической стороны их отношений, то он ничего не мог вспомнить – факт, вызывавший у него некоторое смущение и странное беспокойство. Он не мог припомнить, как они целовались, встречались и все такое, хотя помнил, что они легли в постель в последний год учебы в школе. Он всегда считал, что его первое увлечение имело большое значение (хотя бы потому, что стоило Сонни глаза), и надо же такому случиться: он ничего не может вспомнить, за исключением банального момента на стадионе, к которому они отнеслись с презрением.
Однажды вечером, когда Карла сжалилась над Джуниором Ноланом и принялась готовить ему бифштекс на открытом воздухе, Дуэйн принялся рыться в кладовке, пока не отыскал два альбома со школьными фотографиями. Он взял их и пошел в спальню, надеясь освежить свои воспоминания. Да, вот он в футбольной форме; а вот он стоит в спортивном костюме, который купил после того, как его признали самым симпатичным парнем в школе. А здесь Джейси – самая красивая девушка. Были даже фотографии, сделанные на стадионе. На первой она объезжает вокруг поля в белой открытой машине; на второй – он ждет ее в центре поля, держа в одной руке шлем, а в другой букет цветов; на третьем – они целуются. Последняя, однако, оказалась размытой из-за того, что Джейси надписала на ней размашистым почерком: «Самому желанному мужчине в мире. Буду любить тебя всегда!»
От просмотра альбома легче не стало, и, полистав страницы еще минуты три, он отбросил его в сторону и растянулся на кровати, включив спортивный канал. Коннорс и Макинрой обменивались пушечными ударами справа. Всякий раз, ударяя по мячу, Коннорс издавал громкий стон. Эти стоны мгновенно ассоциировались у Дуэйна с Джанин, которая, несмотря на все усилия оставаться дамой во всем, издавала нечто подобное при приближении оргазма. Слыша стенания Джанин, он всегда испытывал некоторое облегчение, но не избавление. Эти стоны означали, что у них опять получилось, по крайней мере с точки зрения Джанин. Он уже начал сомневаться, что дотянет до уровня Джанин, но масштаб несбывшихся надежд оставался довольно неясным, да и не особенно беспокоил его.
Джанин почти не разговаривала с ним с той самой ночи, когда он позвонил ей из кабинета «скорой помощи». Он видел ее почти каждый день в здании суда или на теннисном корте с Лестером, который под ее присмотром заметно успокоился. Сама Джанин тоже была в прекрасном настроении.
Дуэйн дважды обсуждал вопрос поведения Лестера и Джанин с Дженни Марлоу, которая отнеслась вполне терпимо, почти даже восторженно, к их роману.
– Только бы это продлилось до того, как я дам ему развод, – сказала она. – Ты не представляешь, как тяжело заставить мужа разлюбить тебя, когда он этого не хочет. Даже не знаю, сколько раз я разбивала его сердце за последние пять лет. Оно уже разбито, наверное, на миллион кусочков.
