– Знаю, – ответил Дуэйн. Эта особенность в поведении Дики была известна всем в его семье. Только Минерва делала вид, что пребывает в неведении относительно назначения таких странных брюк.
Предпочтение, которое Дики отдавал джинсам «Леви», еще сказывалось на том, что в годы своего полового созревания он потерял, должно быть, сотню комплектов ключей от машины. Ему нравилось запускать руки в карманы без дна и находить там удовольствие, но он всегда забывал, что дырявые карманы имеют еще одно, менее приятное, свойство.
– Он просто сунул мою руку себе в карман, – повторила Дженни. – Ощущение было такое, словно я прикоснулась к раскаленному обрезку трубы.
– Слушай, перестань, а? – поморщился Дуэйн. Он начал думать о том, что скажут его дети, когда он появится в лагере с Дженни, и как на это прореагирует Карла, когда узнает, что он ездил в Бриджпорт не один, о том, что сказать детям на обратном пути.
Он также подумал, что не должен слышать из уст респектабельных и проживающих в небольшом городе женщин подобные отзывы о своем сыне, и Руфь Поппер, возможно, сумасшедшая, если не понимает, в какое ненормальное время она живет, и, разумеется, нет ничего нормального в том, что одна из лучших игроков Техаса в софтбол ведет разговор о пенисе Дики.
– Лично я считаю, что движение к сексуальной свободе зашло слишком далеко, – заметил Дуэйн.
– Дики три или четыре раза поступал так, прежде чем я переспала с ним, – призналась Дженни. – Он просто подкарауливал меня где-нибудь и совал мою руку в свои штаны. В конце концов меня разобрало любопытство. Я не успела опомниться, как моя жизнь оказалась разрушена.
– Я думаю, что Лестер тоже не пришел в восторг от всего этого, – сказал Дуэйн. – Возможно, надо было заставить Дики вступить в армию или еще куда-нибудь.
– Лестер наивен, – улыбнулась Дженни. – Он с трудом соображает. Ему потребовалось почти десять лет, чтобы отыскать мой клитор, а к тому времени мне было уже все равно, найдет он его или нет. Однако он хороший отец. В каждом можно отыскать что-то положительное, не так ли?
– Ну нет. У Дж. Дж. не отыщешь, – возразил Дуэйн. – Из-за пива он способен на все.
– Кажется, я забеременела, – сказала Дженни. – С другой стороны, это все нервы и стресс.
Они выехали на открытую местность, поросшую дубовыми рощами, и миновали небольшой придорожный парк. Пожилая пара завтракала за бетонным столиком в тени развесистого дуба. Старый пикап с прицепленным к нему домом на колесах стоял неподалеку.
Старички довольствовались скромной трапезой из сыра и печенья и приветливо помахали Дуэйну руками, когда он посмотрел в их сторону. Аккуратно одетые, они излучали доброту и веселье. Нельзя было не заметить, что они радуются жизни на склоне лет, мирно путешествуя по Америке и перекусывая в уютных местечках возле дороги. Дуэйну стало так завидно, что он чуть было не прослезился. Вот и ему придется доживать свои дни, навещая правнуков, которых наплодят его отпрыски по всей стране, а один уже, может быть, зарождается в чреве женщины, сидящей с ним рядом.
Судя по всему, эти дни уже начались.
– Чей он, Дики или Лестера? – спросил Дуэйн, припоминая, что Лестер говорил, будто бы они давно не занимались с Дженни любовью.
– О, конечно, Дики! – вздохнула Дженни. – Я объявила Лестеру, что с ним как с мужчиной покончено. Впрочем, он хороший отец. – Она помолчала, потом добавила: – Ему, в принципе, женщина не нужна. Иногда я виню себя, но, как говорится, каждый за себя. Ты понимаешь, что я имею в виду?
– Да, понимаю.
ГЛАВА 28
Церковный лагерь располагался на западной стороне большого озера, но не того, в котором рано утром мимо его катера проплыла Джейси Фэрроу.
Полуторачасовая поездка с Дженни заставила его с нежностью вспоминать Джейси, которая могла грустить, но свою печаль несла с определенным достоинством, так недостававшим Дженни. Дженни давала понять, что считает себя неисправимой грешницей, что и впредь собирается грешить, но ей жаль себя, в особенности, когда приходится задумываться о последствиях своего необдуманного шага.
Близнецы тоже были неисправимыми грешниками. Не заметить их невозможно, поскольку они сидели перед воротами лагеря со всеми пожитками, громоздившимися рядом. Два крепких парня охраняли ворота на случай, если те вздумают рвануть обратно в лагерь.
Дуэйн уже собрался вылезти из машины для встречи лицом к лицу со своими отпрысками, как Дженни схватила его за руку. Впервые за время их поездки он заметил, что она взволнована.
– Я не такая безумная, какой кажусь, – быстро проговорила она. – Я могу много наговорить, Дуэйн, но ты не верь всему. Что, если я все-таки забеременею от Дика?
От прежней самоуверенности Дженни не осталось и следа.
– В таком случае он что-нибудь придумает, – сказал он. Слово «аборт» чуть было не сорвалось с его губ, но он вовремя сдержался. Дженни выглядела такой же виноватой, как Шорти, когда тот пытался заползти под шину. – Мы с Карлой могли бы усыновить или удочерить твоего ребенка и воспитывать вместе с детьми Нелли.
– Будь это мальчик, я сама хотела бы воспитать его. Мне всегда хотелось иметь маленького кудрявого мальчика. Интересно, меня выгонят из команды?
Дуэйн оставил ее размышлять над своим будущим и зашагал к детям. У Джулии был недовольный вид, а Джек светился радостью, словно только что завоевал первый приз.
– Я умираю с голоду, – заявил он отцу. – В этом лагере кормят помоями. Мы можем где-нибудь остановиться и съесть гамбургер?
– Несколько месяцев ты у меня будешь есть один хлеб с водой, – сказал Дуэйн. – Почему ты бросил кирпич в туалет?
– Все вышло совершенно случайно, – принялся оправдываться Джек. – Я хотел бросить его в одного пацана, который сидел на толчке, но он встал слишком быстро.
– И благодари Бога за это, – сказал Дуэйн. – Тогда вместо туалета ты размозжил бы ему голову.
– Я никак не возьму в толк, чего нас сюда сослали, – пробурчала Джулия. – Тут одни фанатики, проповедующие христианство.
По правде говоря, Дуэйн был против отправки детей в церковный лагерь, но Карла настояла.
– Ваша мать считала, что было бы неплохо ознакомить вас с библейскими основами, – сказал Дуэйн, невольно улыбаясь над абсурдностью такого пожелания.
Когда Джулия поняла, что отец не особенно сердится, она обворожительно ему улыбнулась, и сердце Дуэйна оттаяло. Оно всегда таяло, когда Джулия улыбалась ему. Он считал ее самой красивой маленькой девочкой на свете, и сознание того, что это его дочь, помогало ему переносить многие невзгоды.
– Я только немного попозировала без трусиков, – сказала Джулия весело и беззаботно. – А что в этом плохого? Вы же с мамой сидите в ванной голые, – прибавила она, пока он соображал, как ответить на ее вопрос.
