Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

Котельников лишь руками разводил — недосмотрели! Поскольку пятый, "немецкий" дивизион бригады казался пасынком, довеском. Кого теперь героем делать, а кого наоборот — вопрос ясный (не своего же!). Однако же и герр Байрфилд, корветтен — капитан будущих Фольксмарине ГДР, показал себя вполне прилично, причем не на "двадцать первой", а на старой "VIID", а победителей разве судят? Решили немцу эту конкретную победу вписать в разряд "неподтвержденных", хватит с него и прочего, а главное — что под трибунал не отдадим.

Авиацией было потоплено, силами одной лишь 2й минно — торпедной дивизии (а ведь по целям в заливе Терпения еще и сухопутчики работали) свыше тридцати кораблей и транспортов. Хотя к боевым следует отнести лишь два сторожевых корабля (тип C или D — 900 тонн, дизель или турбина, вооружены одинаково, три 120мм пушки, от четырех до шести автоматов, глубинные бомбы). И только три транспорта были морскими судами свыше тысячи тонн, прочее же — мелочь, включая даже сейнеры — "кавасаки". Наши топили все, что попадалось — зная достоверно, что своих в этих водах нет и быть не может, работали не столько торпедами, как топмачтовым бомбометанием, и даже батареей пулеметов 12.7. Японцы оказывали противодействие, исключительно силами зенитной артиллерии, их истребители уже с четвертого числа в небе над Сахалином практически не появлялись. Наши потери — два самолета. Причем экипаж одного наши спасатели на "каталине" сумели найти, сесть и подобрать. Но следовало ожидать значительного возрастания японского сопротивление, когда наконец вступит в бой и авиация с Хоккайдо — а это, по нашим наметкам, должно будет случиться уже через два или три дня.

На суше войска Первого Дальневосточного фронта успешно прогрызают японскую оборону у Мудандзяня, на пути к Харбину.

Война… Гибнут люди, которых я, своим приказом, отправляю в бой — и пусть наши потери много меньше японских, попробуйте объяснить это тем, кто получит похоронки на своих родных! Но это необходимо — для лучшей жизни наших детей. Чтобы послевоенный мир был для нашей страны лучше, чем довоенный!

Гадом был Николай Второй — территорию отдал (а ведь сами японцы уже и не настаивали!), а нам теперь за ее возвращение кровь лить?!

Генерал — лейтенант Л. Г.Черемисов 'Прорыв Котонского укрепрайона'. Сборник 'Война с империалистической Японией'. Москва, Воениздат, 1965 год, АИ МВ.

К маю 1945 года наша 16–я армия напоминала себя прежнюю, годичной давности, только номерами частей и соединений. Пополненная ветеранами, прошедшими войну с германским фашизмом, перевооруженная новейшим оружием и боевой техникой, прошедшая дополнительное обучение, учитывающее опыт сражений Великой Отечественной войны, армия стала грозной силой, способной на равных драться с любым врагом.

Конечно, это не было поводом для шапкозакидательства — нам противостоял сильный, хорошо обученный и фанатичный враг, занимавший подготовленные позиции. А ведь нам надо было не просто прорвать их, но сделать это очень быстро — после чего ввести в прорыв подвижную группу армии, в задачу которой входил бросок на юг, на соединение с морским десантом.

Котонский, или, как еще его называли, Харамитогский, укрепленный район, был крепким орешком. Расположенный между городом Котон и государственной границей, он имел протяженность по фронту до 12 км, глубину до 16 км (общая глубина КУР, считая с полосой обеспечения и тыловыми позициями — свыше 30 км). Фланги КУР упирались на западе в горный хребет, на востоке прикрывались лесисто — болотистой долиной реки Поронай, непроходимой для техники, линия постов наблюдения и полоса обеспечения проходили на удалении 8 км от основного рубежа. Всего было 17 ДОТ и свыше 130 артиллерийских и пулеметных ДЗОТ, а также 150 железобетонных убежищ, в которых гарнизон мог укрыться при массированных авианалетах или артиллерийских обстрелах. Все узлы сопротивления и опорные пункты были подготовлены для ведения круговой обороны, окружены противотанковыми рвами, проволочными заграждениями и минными полями, обеспечены годичным запасом продовольствия. Гарнизон укрепрайона состоял из 125–го пехотного полка и разведывательного полка (фактически, разведывательного батальона) 88–й пехотной дивизии, усиленных артдивизионом 88–го артиллерийского полка — всего 5400 солдат и офицеров, 28 орудий и минометов, 27 гранатометов, 42 тяжелых пулемета, 94 легких пулеметов.

Характерным примером японских укреплений был "форт Хандаса", прикрывающий мост через реку Коттонкай (приток Пороная). По периметру трехметровый земляной вал, в стенах которого через 5–6 м бетонные бойницы, на северо — западном и северо — восточном углах блокгаузы, приспособленные для круговой обороны, гарнизон до сотни солдат с одним 37–мм противотанковым орудием и двумя тяжелыми пулеметами. Вал выдерживал прямые попадания наших 76мм снарядов, а болотистая местность затрудняла маневр танков и самоходок.

В целом же обстановка была похожи на "линию Маннергейма" — при относительно малой численности войск, слабости или даже отсутствии танков, артиллерии, авиации, противник занимал долговременные укрепления, отлично вписанные в очень сложную местность и хорошо замаскированные. Причем главная линия обороны была отнесена от границы, вне досягаемости нашей дивизионной артиллерии, и проходила по цепи средневысотных вершин, тянущихся от труднопроходимых предгорий Камышового хребта до марей Поронайской долины. И обойти было нельзя — укрепрайон прикрывал единственную дорогу, ведущую на юг острова.

Надо низко поклониться нашим разведчикам — из штаба фронта была доставлена схема, на которой были помечены все узлы обороны, ДОТ, артиллерийские и минометные позиции, почти все ДЗОТ. Теперь мы точно знали, где нас ждут самураи.

Первоначальный замысел операции предусматривал классический прорыв укрепрайона фронтальной атакой 56–го стрелкового корпуса при поддержке артиллерии и танков; также предусматривались два вспомогательных удара западнее и восточнее укрепленного района. После получения уточненных данных стало очевидно, что так прорвать УР, в отведенные сроки, не удастся — поэтому план операции был кардинально переработан. Даже тяжелая артиллерия без корректировки подавляла бы японские укрепления недопустимо долго. Потому, основная часть работы по уничтожению узлов сопротивления возлагалась на авиацию — для нанесения ударов по КУР морские летчики выделяли две штурмовые авиадивизии и дивизию пикирующих бомбардировщиков, армейская авиация добавляла к этому две гвардейские бомбардировочные дивизии 2–го гвардейского бак и 255–ю сад. Всего для непосредственной поддержки планировалось задействовать более 600 самолетов. Разведчики провели фотографирование укрепрайона, данные разведки были совмещены с аэрофотографиями, были определены ориентиры на местности. Венцом всего стал подробный макет КУР, на котором были тщательно отработаны все варианты действий.

Еще одной новацией стало оборудование аэродромов подскока в 20 километрах от границы — теперь, нашим летчикам, взлетевшим со стационарных аэродромов на севере острова, после выполнения задания не было нужды возвращаться на них. Они могли сесть, дозаправиться, пополнить боекомплект — и, буквально через полчаса снова бомбить позиции самураев.

В первом эшелоне шли 10–я и 19–я штурмовые инженерно — саперные бригады, (каждая из которых имела в составе инженерно — танковый полк, и огнеметный танковый полк). Как после рассказывал на допросе японский полковник, видевший атаку Красной Армии под Волочаевкой в 1922 году, самураи и теперь ждали повторения чего‑то подобного, кровопролитной атаки масс пехоты сквозь шквал огня. Японская армия не прогрессировала с тридцать девятого и не знала разницы между линейными частями РККА времен Халхин — Гола, и "бронегрызами" сорок пятого года. Причем и штурмовики, и обычная пехота, действовали в тесном взаимодействии с артиллерией и авиацией — к штабам батальонов были прикомандированы группы авианаводчиков и артиллерийских корректировщиков. Был изменен и первоначальный план обходного маневра — в первом варианте плана предусматривался обход японских укреплений с востока, через заболоченную пойму реки Поронай, силами 179–го полка под командованием подполковника Кудрявцева, то, теперь решено было высадить планерный десант в составе усиленного штурмового батальона на ближних подступах к городу Муйке.

Для обеспечения беспрепятственного движения подвижной группы армии была предусмотрена высадка групп ОСНАЗ НКВД — они должны были уничтожить охрану мостов и туннелей на шоссейной дороге, предотвратив их взрыв японцами.

В ночь на 2 июня штаб армии получил короткую шифровку, состоявшую из одного слова — фамилии героя обороны Порт — Артура генерал — майора Р. И. Кондратенко. Это значило, что через 24 часа, утром 3–го июня мы начинаем.