И это войско я считал подвластным себе! Не менее отвратительной казалась мне и моя собственная глупость. Неужели Ментуменен рассчитывал, что я решу оставить в живых его армию и что силы Хаоса подчинят меня себе точно так же, как они подчинили Ташако? Мог ли он предвидеть, что мне придет в голову встать во главе его войска, в то время как на самом деле я мог лишь следовать за ним? Неужели моя растущая ненависть ко всему живому – первый признак того, что меня порабощают силы Хаоса?
Ментуменен не принял в расчет мои новые способности. Со зловещим выражением на лице я двинулся прочь от кровавой бойни. Пленник-стигиец прятался среди деревьев. Он не принимал участия в резне, и пока что мне не хотелось его убивать. Убедившись, что его руки крепко связаны, я поехал к дальнему берегу озера. Напоив коня, я привязал его к дереву, затем спрятал меч и металлическую руку под корнями деревьев.
Мне казалось недостаточным спустить Псов Тиндалоса на чудовищное войско. Я участвовал в их зверствах против гирканцев, пусть даже неумышленно. Теперь же я должен был повести стаю против них, чтобы полностью очиститься от влияния Хаоса. Произнеся магические слова, я тут же покрылся густой шерстью, обретя острые клыки и когти, готовые рвать врагов. Едва сдерживая звериную ярость, я совершил ритуал с квадратами.
Псы тут же примчались ко мне. Почему они показались мне теперь более тощими, более угловатыми, а их морды почти человеческими. Так могли бы выглядеть люди, если бы произошли от каких-то невероятных, наделенных столь же темным и далеким разумом существ из дальних уголков вселенной. Однако у меня не было времени на подобные размышления. Взвыв, я повел стаю на чудовищную орду.
Твари были слишком заняты своими извращенными забавами, чтобы заметить надвигающуюся гибель. Тех, кто пытался бежать, стая настигала без каких-либо усилий. Я сбивал с ног чудовище за чудовищем, раздирал клыками глотки и выплевывал куски студенистого мяса, отвратительный вкус которого еще больше сводил меня с ума, не позволяя оставить в живых ни одного из монстров. Их крики – вопли, булькающий клекот, хриплое рычание – приводили меня в еще большее неистовство.
Когда с последним из них было покончено, я, тяжело дыша и зализывая раны, лег на брюхо. Вокруг меня на блестевшей от крови траве лежала стая, и эта картина напомнила мне мое детство среди волков. Я слишком устал, чтобы куда-либо идти.
Внезапно мне показалось, что мой мозг улавливает мысли Псов. Они были единым разумом, и их мысли были мыслями их хозяев, Древних. Я видел глаза с человеческую голову, широко раскрытые над морскими и каменными просторами. Нечто черное и бесформенное бурлило посреди безграничной тьмы. Казалось, пузыри танцевали в такт чудовищной музыке, а потом превращались в странные существа, которые выползали на черную как смоль поверхность, а затем вновь погружались в бездну. А над всем миром маячил огромный черный силуэт с кожистыми крыльями и перепончатыми когтями.
Вздрогнув, я пришел в себя. Глаза Псов равнодушно наблюдали за мной. Какие силы я пробудил, призвав на помощь стаю? Удастся ли мне противостоять бесконечно чуждому могуществу? Я не знал ни слов, ни ритуала, чтобы избавиться от Псов, но должен был остерегаться вызывать их слишком часто, ибо я не знал, каким еще силам я мог невзначай дать волю.
Итак, у меня не осталось ничего – ни войска, ни Псов. Я мог надеяться лишь на то, что меч Делрина поможет мне победить Ментуменена. Я должен был следовать тем же путем, по которому шла орда, и верить, что этот путь в конце концов приведет меня к цели. Пробормотав обратное заклинание, я направился к озеру.
Вернуться в человеческий облик оказалось нелегко. Кожа моя, будто покрылась короткой щетиной, и мне пришлось приложить усилие, чтобы подняться с четверенек.
Несколько мгновений я вглядывался в мрак среди деревьев. По стволам скользили тени, между ними колыхался туман; мне чудилось, будто я всматриваюсь в глубокий ил. Затем, взревев, я бросился вперед. Мой конь исчез!
Еще не добежав до нужного мне дерева, я знал, что меч Делрина похищен. Псы не предупредили меня. Зачем, если он должен был защитить меня от их хозяев? Металлическая рука все так же лежала под корнями. Видимо, двойной груз оказался слишком тяжелым для похитителя.
Схватив руку и пристегнув ее на место, я увидел вора. Пленник-стигиец, руки которого теперь были развязаны, скакал в сторону горизонта – туда, куда устремилась орда. Он низко пригнулся к шее лошади, словно хотел сделаться невидимым. Меч Делрина тускло блестел в его руках. Хаос помог ему освободиться.
Я уже собирался призвать на помощь Псов, как вдруг на дальнем краю леса увидел своего коня. Сначала я принял его за спутанную массу ветвей и листвы. Возможно, он оборвал поводья, испугавшись Псов. Во всяком случае, похититель не смог его поймать.
Пробравшись через сплетение корней и густые кусты, я подошел к коню, стараясь не напугать его. Хотя я ездил на нем лишь со времен сражения на море Вилайет, казалось, он чувствовал во мне животное начало и знал, что я не причиню ему вреда. Конь вскидывал голову и с фырканьем пятился, но все же позволил себя погладить, в то время как я успокаивал его тихими звуками, которые издавал скорее инстинктивно, нежели понимая, зачем я это делаю.
Продолжая что-то нашептывать, я вывел коня из леса. Затем, уже не в силах сдерживать охватившую меня ярость и издав нечленораздельный рык, скорее волчий, чем человеческий, я пришпорил коня и пустился в погоню за стигийцем, который уже почти скрылся за горизонтом. На морде коня появилась пена, на боках выступил пот, но я готов был гнать его вперед, пока не разорвется его сердце или пока я не верну свой меч.
Небо потемнело, раздались раскаты грома. Струи дождя ударили мне в лицо, одновременно освежая и приводя меня в еще большее бешенство. Однако сейчас я жаждал не воды, а крови стигийца. Я уже нагонял его. Повернув свою лысую голову, он увидел меня и начал отчаянно колотить ногами по бокам лошади.
Дождь кончился, но гроза продолжала бушевать. Вспыхивали молнии, разрезая облака огненными росчерками. Небо превратилось в нависший надо мной свинцовый утес. Казалось, он готов в любую минуту обрушиться. Вокруг не было ничего, кроме крошечной, словно подвешенной между землей и небом фигурки всадника. Я взялся за металлическое запястье. Скоро я настигну свою добычу.
Пейзаж был не столь однообразен, как могло показаться. На горизонте возник небольшой лес, к которому, похоже, и спешил беглец. Вскоре мое предположение подтвердилось. На одном из ближних деревьев восседала черная тварь. Над кожистыми перепончатыми крыльями виднелось лицо, которое отдаленно походило на человеческое. Это был Ментуменен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
