эмодзи, но надо придумать что-то вразумительнее восторженных эмодзи с глазами сердечком. Я против его безрассудного поведения и хочется укорить, что не бережет свою оперированную ногу.
Вовремя вспоминаю, что я, вообще-то, его не простила. Но так трудно думать об этом в данный момент. Голова кругом и хочется помнить только хорошее.
"Да, конечно", — ответом на первое сообщение.
"У нас с пузожителем постельный лежим) нас тоже не пускают из палаты" — отсылаю с замиранием сердца.
"Мама обещала к тебе зайти" — прилетает мгновенно.
Не такого ответа ждало мое сердце. Памятуя о нашей последней встрече со свекровью, мне нужно морально подготовиться к такому сюрпризу, поэтому я благодарна за предупреждение.
Анна Николаевна не заставляет себя долго ждать. Появляется на пороге палаты, оглядывается вокруг, поджимает губы, но все же проходит. Обычная палата стандартного больничного комплекса, глупо ждать здесь комфортабельных апартаментов.
— Мне, к сожалению, нельзя вставать, — сразу объясняю суть вещей. — присаживайтесь пожалуйста.
Анна Николаевна садится на предложенное место, рядом с моей кроватью.
— Я предлагала Радиму сменить больницу, — начинает она без предисловий, — но он категорически против. Думаю не стоит говорить ради кого он здесь. — смотрит на меня многозначительно. — Рассчитываю на твою сознательность. Надеюсь, ты уговоришь перевестись в частную клинику. Там и условия получше и персонал квалифицированнее.
— Не вижу смысла куда-то переводиться. Персоналом здесь я довольна. — отвечаю честно.
— Ты не понимаешь! Они дважды проглядели Радима! Дважды! Понимаешь? Если так дальше пойдет, он не долечит свою ногу и снова ее переломает! Он же только после операции, ему штифт вставили, чтобы смещение кости исправить! — она достает белый текстильный платочек и прикрывает им рот. Ее руки мелко подрагивают.
Вспоминаю недавнее сообщение Радима. Ну теперь-то они его хорошо стерегут. Спешу ее успокоить. Я понимаю, она — мать и переживает за своего сына.
— Не думаю, что все так плохо. В этой больнице тоже очень хорошие специалисты, плюс все в одном комплексе.
— Нет ты не понимаешь, вас вместе нужно отсюда перевезти! Здесь умер мой Лешенька! Они снова не досмотрят и упустят моего мальчика!
Оу, это уже удар под дых. И хоть я понимаю ее чувства, не разделяю ее опасений. Сочувственно глажу ее по руке и увещеваю, что все в прошлом.
Так и не добившись от меня согласия на перевозку в другую больницу, свекровь оставляет меня в смешанных чувствах.
Я не знаю подробностей смерти отца Радима и с тех времен много воды утекло. Персонал больницы, уверена, неоднократно менялся. И вряд ли от простого перелома Радиму резко станет плохо. Или у него не простой перелом? От этой мысли меня бросает в жар, сердце начинает часто-часто колотиться. Ощутимый толчок в живот заставляет переключиться на насущное. Нельзя же так накручивать себя. Вот и малыш мой разнервничался. Уверена Радиму ничего не угрожает, успокаиваю себя, а заодно и малыша, что решил попинаться.
Нужно срочно выведать все подробности у Радима.
Экран телефона в моих руках загорается, высвечивая уведомление о новом сообщении.
47
Пришедшее сообщение ненадолго сбивает с мысли.
"Не соглашайся на уговоры мамы, даже если она предложит отдых в семизвездочном отеле ол инклюзив или посулит золотые горы!"
Слегка запоздало. Но мы мыслим в одном направлении. Убеждаюсь, что я не перестала чувствовать его, может даже стала еще лучше.
"Я и не согласилась, но скажи мне честно, есть реальный повод переживать за твое здоровье или твоя мама просто накручивает себя?"
"Совершенно нет повода. Чувствую себя суперменом, остановившим машину одной левой)" — получаю в ответ и понимаю, что действительно идет на поправку, раз есть настроение шутить.
Смотрю на безымянный номер. Нужно уже как-то его назвать. Контакт "муж" уже существует и мне не хочется записывать этот номер тем же именем, как будто он прокаженный.
Как-то мило мы утонули в любовную переписку. С этих пор Радим присылал мне разные мимимишности и я вспомнила студенческие годы, когда мы только познакомились и буквально висели на телефоне в невозможности расстаться ни на секунду, в желании ощущать друг друга рядом хотя бы посредством смс.
Ночью ко мне подселяют соседку, вроде бы тихо, но я все равно просыпаюсь. Заснула с телефоном в руках после пожелания Радима "сладких снов". Пожалуй, действительно сладкие, так хорошо спалось.
Молодая женщина, не старше моего возраста точно, безмятежно спит на соседней кровати, а я не могу теперь заснуть.
Может меня растревожили разговоры медсестер, что она сразу после чистки.
Беспокойно проверяю телефон, новых сообщений нет. Поглаживаю свой живот. Страшные мысли, что я могла потерять малыша, так и не отступили, наоборот с каждым приходом ночи они словно усиливаются и приходят во сны, поэтому боязно засыпать снова.
Радим: Я прихватизировал коляску теперь буду кататься к вам с пузожителем)
Прилетает сообщение утром, вырывая меня из дремотного сна. Солнце уже во всю светит в окно. Смогла задремать только с рассветом, когда первые лучи дневного светила окрасили небо розовыми красками и мои тревоги, устав, отступили.
На обходе врач направляет на узи. Мое состояние стабильно, самое время посмотреть малыша, заявляет он.
Когда меня только вывозят на скрининг на каталке, навстречу едет Радим на своем обещанном транспорте. Он немного побледнел и выглядит осунувшимся, чересчур изможденным, но сам толкает колеса своего кресла.
— Красновский, что вам неймется? Сидели бы в своем отделении.
— Да, как усидеть доктор? Мою жену куда-то увозят, а я ни сном ни духом! — в его голосе явно прорезаются нотки беспокойства.
— Везем на скрининг, нет повода для беспокойства. Все по плану. — терпеливо поясняет врач, монотонно-успокаивающим голосом.
Со стороны Радима слышен шумный выдох.
Врач узист по началу не хочет пускать пациента на коляске в кабинет узи, но после того, как получает мое согласие и узнает, что это мой муж, более благосклонен.
47.2
Радим внимательно следит за манипуляциями врача, его поза напряжена, руки вцепились в подлокотники, того гляди вскочет, чтобы подбежать ближе к монитору и разглядеть нашего малыша, и загипсованная нога вовсе не будет ему помехой.
Врач улавливает напряжение, витающее в воздухе, после недолгих манипуляций сообщает, что мальчик развивается в пределах нормы, напоминает — следующее узи по плану в тридцать две недели, отпускает нас с миром.
На обратном пути Радим ловит мою руку, лежащую на краю каталки и не отпускает до самого лифта. Неудобно ехать в таком положении, но не решаюсь отнять ее, как последнюю соломинку утопающего.
Грузовой лифт достаточно вместителен, но не для каталки с
