трассе, возможно, заключается в другом. Справившись по карте, мы убедились, что нам, увы, необходимо срочно покинуть эту автомагистраль и возвратиться на неровный бугристый лед озера, где и продолжить нелицеприятное единоборство со встречным ветром. Это открытие нас несколько опечалило, однако делать было нечего – надо было выбираться, и мы свернули в сторону озера.
Несмотря на некоторые блуждания, нам удалось до обеда преодолеть приличное расстояние, и мы остановились подкрепиться в виду довольно высокой, под тысячу метров, поросшей елями горушки, венчавшей юго-западную оконечность полуострова. Неподалеку располагался живописно освещенный солнцем небольшой островок, обращенный к нам коричневыми отвесными скалами, изборожденными глубокими расселинами.
Развернув нарты по антарктическому обычаю поперек пронзительного ветра и укрывшись за ними, мы немного подкрепились, и сразу стало веселее. Дальнейшее движение происходило по очень пересеченной местности, изобилующей небольшими озерами, ручьями и речушками. Не знаю, как долго бы мы искали верный путь через этот лабиринт, если бы нам не повезло напасть на свежий след снегохода. Мы шли по нему, полагая, что там, где прошел снегоход, и мы с собаками как-нибудь проберемся.
Иногда, казалось, что след ведет в такие дебри, что нам просто не выбраться оттуда, ведь наша основная проблема при движении в ограниченном коридоре заключалась в том, что там практически невозможно развернуть нарты. Повернуть в случае необходимости мы, конечно, могли, но это был бы длительный и сложный процесс, связанный с распряганием собак, разворотом нарт и последующим перемещением всей упряжки на новую позицию. Доводить до этого, конечно же, не хотелось, и потому с замиранием сердца мы всматривались в каждый следующий поворот нашей путеводной трассы в ожидании того, что мы увидим за ним. Особую опасность представляли узкие перешейки между озерами. Надо было не ошибиться с выбором места пересечения, чтобы не угодить в незамерзающие полыньи, которыми изобиловала здешняя местность. Иногда след снегохода проходил в непосредственной близости от бурлящей черной воды, и требовался полный контроль над упряжкой, чтобы не угодить в воду.
Окружающий нас пейзаж был настолько великолепен, что захватывало дух, однако всякая мысль о том чтобы запечатлеть эту красоту на фотопленке, немедленно изгонялась, потому что не хотелось даже думать о том, чтобы вытащить руки из рукавиц. Холодно!
Миновав узкий поворот, мы вышли на длинное продолговатое озеро с таким хорошим, ровным льдом, что покатили по нему, забыв даже о пронизывающем ветре. И тут вдруг собаки наши понесли – с ними это иногда случается, когда они почувствуют запах какой-нибудь дичи, а если следов много, то несутся просто стремглав. Нужно быть начеку, чтобы не отстать от нарт.
Причина такого поведения собак не замедлила явиться нам во всей свое дикой красоте: прямо перед нами, метрах в двадцати от передней упряжки, наш след пересекла замечательная семейка карибу – мамаша и маленький олененок. В силу своего юного возраста олененок, наверное, и не знал, что окружающий его красивый мир наполнен всякими опасностями. Вот и сейчас, вместо того чтобы дать деру, к чему его всячески призывала мамаша, он остановился, как бы приглашая невиданных им доселе и потому казавшихся безобидными собак к игре.
Излишне говорить, что приглашение это было принято всеми без исключения собаками с огромным энтузиазмом. Невзирая на дикие крики погонщиков, они как шальные понеслись за оленем, и все упряжки свернули. Я, ествественно, отстал, потому что гнаться за ними было бесполезно, да и незачем, поскольку семейка вместе с преследовавшими ее упряжками понеслась как раз в противоположном нашему направлении. Погоня продолжалась, наверное, метров двести. Я подождал немного и пошел по старому следу. В конце концов олененок исчез, все утряслось, и мы смогли продолжить наше путешествие.
Берег озера в этом месте, по словам Джона, напоминал ему скалистые каньоны Аризоны. Действительно, нам с озера казалось, что пройти здесь невозможно: повсюду взгляд упирался в мрачные скалистые утесы, плотно сомкнувшие свои неприступные стены вокруг озерного льда. Однако след неожиданно извернулся, мы снова вышли в устье речушки и дальше уже пошли по просеке, прорубленной местными снегоходчиками, которые носятся между фортом Рэлайнс и Сноудрифтом. Форт Рэлайнс, небольшой поселок на северо-восточной оконечности Большого Невольничьего озера, был последним населенным пунктом нашего маршрута, за которым вплоть до побережья Гудзонова залива расстилалась бескрайняя лесотундра Северо-Западных территорий.
Бугристая дорожка, по которой мы шли, была чрезвычайно живописной, но мне пришлось снять лыжи и бежать, потому что на лыжах рядом с упряжкой было не пройти. На этой дороге обошлось без приключений, поскольку на ней не было ни одного крутого поворота, представляющего опасность для наших нарт.
Вскоре мы выкатились на другое маленькое озеро, опять к открытой воде, и обогнули его. Мы прошли еще несколько таких перевалов, прежде чем мне удалось опять встать на лыжи. Бежать на лыжах было намного приятнее, и, кроме того, оставалось больше времени для любования окружающими красотами.
Неудивительно, что и место, выбранное для лагеря, было очень живописным – под отвесным склоном, поросшим соснами.
На ужин я приготовил рагу из свежемороженой оленины, добытой Томасом в Сноудрифте, которое в сочетании с рисом достойно венчало сегодняшний непростой день. Ульрик был доволен, я был доволен, да и в других палатках, судя по воцарившейся в них тишине, тоже не было особых поводов для недовольства. Так что были все основания считать этот день удавшимся во всех отношениях, тем более что и дистанцию мы прошли немалую.
У нас была еще одна причина для хорошего настроения. Уже после того как мы разбили лагерь, мимо пронесся на снегоходе какой-то местный парень. По нашей просьбе он объяснил нам, куда двигаться дальше, и можно было рассчитывать, что выбор направления завтрашним утром не станет причиной ожесточенных схваток между Джоном и Уиллом и мы начнем завтрашний день в более конструктивной и спокойной обстановке.
Температура в течение сешгодняшнего дня колебалась от минус 15 до минус 18 градусов. Весь день задувал довольно сильный ветер. Засыпали с надеждой на то, что завтрашняя погода будет не хуже.
31 марта, утро
Невесомы этажи
У антенн над фортом.
На куличках он лежит,
Но отнюдь не черта.
Не глумитесь в кураже,
Отослав привычно.
На куличках – надо же,
Здесь вполне прилично!
Вчера в три часа дня мы пришли в форт Релайнс. Если что-нибудь, кроме удивительной по красоте природы, и не перестает меня восхищать в канадской Арктике, так это как раз такие маленькие населенные пункты, которые, на первый взгляд, абсолютно оторваны от
