Оба смотрят друг другу в глаза. Длительная пауза. Женя что-то шепчет на ухо своему «дополнительному Эго» так, чтобы никто не мог услышать ее слов. Возникает пауза, наполненная ожиданием.
Внутренний голос: подходит к Жене сзади. Мягко кладет руки на ее плечи, чуть сжимает их.
Напряженное тело Жени неожиданно становится «мягким». У Жени тихо катятся слезы.
Внутренний голос (спустя две – три минуты после: «Может быть, тебе хочется снять маску?»
Женя: «Еще нет. В ней мне легко». (Ощупывает маску руками.) «Теперь можно». (Аккуратно снимает.)
Зал: возгласы удивления, все смотрят на лицо Жени.
Внутренний голос: «Как ты себя чувствуешь? Что-то изменилось в тебе или вокруг тебя?»
Женя: «Мне легко. Лицо стало моим. Я его ощущаю».
Голос из зала: «Оно у тебя стало мягким, светлым. Доброе лицо. Естественное. Хочется до него прикоснуться».
Внутренний голос: «Может быть, ты хочешь еще раз надеть маску?»
Женя: «Нет, больше не хочу. Мне радостно чувствовать свободу». (Улыбается.)
Глава 2. Драматерапия: авторские интерактивные модели
1. «Дель арте-терапия»
То, с чем сталкивается в своей профессиональной деятельности психолог, отражает последовательное изменение представлений в обществе о критериях эффективности психологической помощи. От словесной терапии, делая многочисленные зигзаги в поиске методик и техник, все-таки большая часть практикующих специалистов приходит к действенным методам работы. Однако открытым остается вопрос об уровне освоения психологами реализуемых приемов, об объективности и глубине интерпретации результатов терапевтической деятельности.
С такими методологическими трудностями сталкиваются и арт-ориентированные специалисты. При обилии существующих подходов в арт-терапии, за редким исключением, арт-терапевтические сессии выглядят как схемы-модели, построенные на эклектическом синтезе разнородных по качеству и целям употребления приемов и техник. И вопрос не в наличие таковых моделей, а в отсутствии способности у специалиста к интеграции и обобщению материала, связывающего воедино все многообразие теоретических и практических подходов.
Объектом нашего исследования выступают содержание и модели драматерапевтического действия, построенного на знании законов и принципов работы с измененным состоянием сознания.
В качестве основной цели исследования мы рассматриваем раскрытие универсальных принципов и механизмов воздействия драматерапевтического искусства на психику человека, обеспечивающих синергетическое единство проявления всех уровней его психической жизни, отказ от клишированных установок и форм поведения.
Анализ характера воздействия драматического образа на зрителя позволяет разработать метамодель гармонизации его целостного состояния психики. При этом представляется актуальным исследование измененного состояния сознания, понимание механизмов формирования которого обеспечивает эффективность терапевтического процесса. Нами последовательно осуществлена интерпретация содержания ведущих драматических школ Европы, выделены психологические основы театральных направлений, исследованы базовые теоретические основы драматерапии (Кипнис, 2002; Гройсман, Росляков, 2003), разработаны и неоднократно продемонстрированы в арт-терапевтической деятельности авторские драматерапевтические методы: «Пластикодрама», «Двуликий Янус», «Дель арте-терапия».
Следует отметить, что обращение психологов к искусству драматического театра связано с его катарсическим воздействием на человека. Как уже отмечалось выше, терапевтический эффект достигается в результате переживания состояний катарсиса и инсайта. И такое состояние сознания свидетельствует о его глубокой трансформации, о перестройке структур психики. Анализ и интерпретация представлений философов, психологов и психотерапевтов на природу катарсиса позволяет увидеть существенную разницу в характере понимания феномена. В своем исследовании генезиса катарсиса мы опирались на уникальный опыт работы британского психолога Гленна Вильсона и российского психотерапевта Гагика Назлояна, представленный в их монографиях по исследованию артистической деятельности и маскотерапии (Вильсон, 2001; Назлоян, 2001). Описанные в монографиях наблюдения и интерпретации легли в основу выделенных нами условий и причин возникновения катарсиса.
Платон, Аристотель
• Катарсис в древнегреческом театре возникает при переживании зрителем чувства сострадания и страха, приводящее к «очищению» его души.
• Катарсис достигается посредством идентификации субъекта с героем драматического действия.
• Катарсис есть «безвредная радость», возникающая в процессе самоотождествления субъекта с воображаемым героем (Платон, 1968; Аристотель, 1957).
Л. С. Выготский
• Катарсис есть эстетическая реакция – «сложный разряд чувств, их взаимное превращение».
• «Настоящая тайна искусства мастера заключается в том, чтобы формой уничтожить содержание», – отмечал Ф. Шиллер.
• При восприятии произведения участвуют прямо противоположные эмоции, которые при определенных обстоятельствах способны к взаимной нейтрализации, «короткому замыканию».
• «В этом превращении аффектов, в их самосгорании, во взрывной реакции, приводящей к разряду тех эмоций, которые тут же были вызваны, и заключается катарсис эстетической реакции» (Выготский, 1968).
Й. Брейер, З. Фрейд
• Катарсис возникает как результат снятия напряжения при высвобождении подавленных эмоций.
• Катарсис – это очищение от паталогического комплекса, факт аутоидентификации после избавления от него.
• Катарсис есть аффективное переживание, которое вызывает «терапевтические вспышки» (Брейер, Фрейд, 2005).
Я. Морено
• Катарсическое состояние достигается в процессе сценического действия, в котором пациенты исполняют роли самих себя.
• Катарсис – это процесс самоидентификации: «психодрама, как в зеркале, отражает их личность».
• Катарсис – это возможность «материализовать» (с помощью средств искусства), «тиражировать» некоторые паталогические состояния, которая приводит к временному облегчению текущего состояния субъекта (Moreno, 1993).
Т. Дж. Шефф
• Катарсис происходит в ходе идентификации зрителя с персонажами пьесы, узнавания актуальной ситуации из собственной жизни, связанной с невыраженными ранее чувствами.
• Проявление катарсического состояния обеспечивается безопасностью ситуации, в которой находится зритель. Он является лишь пассивным наблюдателем драматического действия (Scheff, 1979).
Г. М. Назлоян
• Катарсис имеет диалогический контекст между субъектом и его представляемым образом.
• Катарсис – это самоидентификация субъекта в атмосфере искусства.
• Катарсис – это завершенное событие, он наступает по мере упрощения основного синдрома заболевания и конкретизации деталей скульптуры.
• Катарсис сопровождается слезами, не обращенными к зрителю, – это состояние, в котором выражение лица пациента проясняется, просветляется (Назлоян, 2001).
Представленная интерпретация содержания понятия «катарсис» не может дать полную картину феномена. Существенное отличие нашей точки зрения связано с пониманием катарсиса как эмоционального явления, несводимого к аффективным состояниям. Оно не может быть «громким», «страдальческим», «отстраненным». Катарсис проявляется внезапно, как искра, «зажигающая свет» в душе! Он не направлен во вне, но требует присутствия Другого, пусть даже в воображении, в памяти. Это состояние откровения индивидуума перед Другим, в котором оба соединяются любовью. Это пространство мгновенно заполняется «мягким» светом, яркими красками. Вдох облегчения, как знак «разрядки» душевного напряжения, сопровождается слезами, которые наворачиваются сами собой и тихонько сочатся из глаз. И поэтому состояния катарсиса можно характеризовать следующим образом:
• Катарсис – это такое состояние души, при котором человек испытывает состояние всеохватывающего счастья, покоя, интереса к жизни.
• Состояние катарсиса достигается в результате «разрушения» устоявшихся когнитивных схем, приводящее к откровению, к новому видению человеком себя в мире (история с Сергеем, ч. 2, гл. 1, Терапевтическая история «Резиновый человечек»).
• Катарсис сопровождается аффективным состоянием, в котором человек переживает чувство своей аутентичной целостности. Это событие, при котором исчезают мимические напряжения, а душевный покой достигается посредством «тихих слез».
