КРУГЛЫЙ-ЧАЙНИК-С-ТЮТЕЛЬКОЙ. Пришли мы с ребенком в детскую поликлинику. Задержались, и куртки свои забирали в гардеробе последними. Стали извиняться, а гардеробщица, уже немолодая женщина, говорит: «Да я не спешу и вообще не знаю, как я домой дойду, мне очень плохо». И показывает, где у нее давит под лопаткой, жмет, плохо с сердцем, она уже валидол сосала несколько раз. Я начинаю ее зеркалить, точно так же поворачиваюсь, точно так же показываю. В результате у меня нарисовался такой образ симоронский — круглый чайник с таким носиком, с тютелькой круглой сверху с ручкой. Толстый, круглый, веселый, он все время вращался… Я ей рассказала и посоветовала вспоминать об этом предмете. Она вдруг говорит: ой, вы знаете, меня отпустило… Вздохнула и собралась домой. Я ей говорю, что причина того, что у вас сердце болит, это, наверное, какой-то стресс, нервы. Она словно обрадовалась, начала грузить меня своими проблемами. Тут я уже растерялась, не справилась. У нее настолько серьезные проблемы, что я ее просто бросила на произвол…
Б. А зачем вы ей сказали это? Зачем после того, как вывели ее, сказали, что причина в нервах, и т. п.?
К-Ч-С-Т. Хотела ее успокоить. А получилось почему-то… вот так.
Б. Значит, вы наблюдали после симпатизации ее беспокойство?
К-Ч-С-Т. Да нет, как раз наоборот.
Б. Так какая же муха вас укусила? Захотелось добавить масла в кашу? Усилить эффект? Но вы же перечеркнули тем самым свою работу. Выше симоронского уровня, на который вам удалось поднять эту даму, нет для нее ничего, это для нее сейчас — идеал. Вы добровольно спустились к планке своих собственных страхов, опасений. И предложили спуститься туда же клиентке. Она, конечно, рада стараться: инерция… Как только вы подарили ей надежду — нужно было сразу сделать «адью». Она, вспоминая добрую «фею», которая встретилась ей в жизни, возможно, удержалась бы на этом уровне. Да и вы бы почувствовали себя увереннее на нем…
ЦАПЕЛЬ. На этой неделе случилась такая невеселая ситуация, когда меня фактически подставили на работе. Причем я с этим человеком дела не вел, а выставили все так, что все стрелки перевелись на меня, и я ему еще и денег должен. Звонки на мобильный, угрозы и т. д. В пятницу он уже звонит, требует подъехать и разобраться. Ну иду к офису, думаю, ну елы-палы, сейчас будет компот… Прохожу через какой-то палисадник. А там на лавке пенсионеры сидят, два старичка, в шахматы сражаются… Тихие такие. Идея! Ребята, говорю, помогите. Я артист, репетирую роль (это я нарочно сказал). Представьте, что вы — крутые, один — пахан, другой при нем ассистент, шестерка. И что я задолжал вам сумму. Нужно из меня ее изъять. Любыми способами. Помогите мне почувствовать себя бедным, беспомощным… Гонорар — по баксу на брата. Что вы думаете? Вскочили, набросились на меня… Старички, а такая прыть! Я от них через дорогу перебежал — догнали, повалили в кусты, давай метелить… И все с этой… ненормативной лексикой. Помяли так, что я потом в химчистку штаны сдал… Остановил их. Пыхтят, физиономии оскаленные… Вдвоем — как цапля крылатая, с клювом раскрытым над добычей… Мужского рода цапля — «цапель». Симпатяга, значит… Вхожу в офис — человек этот сидит в позе, один к одному напоминающей моего «цапеля». И в секретарше его что-то такое тоже… Порядок, думаю, нечего волноваться. Действительно, абсолютно нормальный оказался, и абсолютно нормально мы все решили.
СУПЕР-ПЫЛЕСОС. У меня на работе каждые полгода очень серьезная проверка. И вот уже два раза подряд меня штрафовали, прошлые разы. Вот вчера был третий раз. Но нет, меня уже не оштрафовали, потому что… В общем, по порядку. Я медсестра, в операционной работаю. Позавчера вечером прихожу домой расстроенная, жду следующего утра, проверяющих… Это — третья стадия, вспоминаю. Сижу на кухне. Выстроила конфетки в ряд, карамельки, и говорю: «Это я, а это — заведующая моя, вот санстанция, вот главврач»… Знаете, вдруг такой азарт появился. Устроила самообгон, показала, как я их всех разбомблю… Разметала все по столу… потом бросила в стакан с молоком, взболтала… и с наслаждением выпила это молоко, по ходу разгрызая все карамельки, которые не растворились.
Б. Боже, вы каннибал. Вы их проглотили — и санстанцию, и заведующую…
С-П. Проглотила. И думаю: как же теперь симпатягу из всего этого сотворить? Оно же у меня внутри… Подошла к зеркалу, глянула на себя… и сделала симпатягу из себя! Ничего, что так?
Б. Ничего. Вы же не просто из себя сделали, а из себя как агрегата, переваривающего эти продукты.
С-П. Уснула. Прихожу на работу пораньше, в 7 утра, все проверила, чтоб было в порядке. Является проверка. Ничего такого не находят. Подхожу к заведующей, говорю: «Штраф будут выписывать?» Она засмеялась и пошла.
ШАШЛЫК. Прихожу домой, включаю телевизор — не работает. Туда-сюда, выясняется, мне кабель отрезали: у меня долга гривен семьдесят… Кабельщики располагаются в доме напротив, работают до восьми вечера. Ладно. Беру кусок провода какого-то, кухонные рукавицы-хваталки, нанизываю их на проволоку, как шашлык. Иду к кабельщикам, вручаю: «Вот вам первый канал, вот вам второй. Кушайте на здоровье». И ушел. Причем никаких координат своих не оставил — забыл. На следующий день прихожу, домой — с телевизором все в порядке. Только записка в почтовом ящике: «Платите вовремя».
Б. Что сделали кабельщики с «шашлыком», который вы им оставили, — неизвестно. Но у них появилось желание не лишать вас телевидения… Почему? Вы их симпатизировали своей акцией, возбудили жизненную энергию — куда, спрашивается, ее применить? По назначению, естественно, по прямым обязанностям их. Родилось спонтанное побуждение выполнить свой святой долг. Как бы ниоткуда родилось… Для них это сейчас не тягостно, не непосильный труд — они сами от этого удовольствие получают. Типичная симоронская ситуация. Ничего не предпринимаем физически для того, чтобы что-то изменить, починить, усовершенствовать, — просто симпатизируемся, и все происходит само по себе. Но: если у вас развязался шнурок на ботинке, это не повод, чтобы устраивать целый сеанс. Нагнитесь и завяжите.
ТЕРМИНАТОР-ФАЛЕМИНТ. У меня уже двадцать лет псориаз. Что я только ни делала, чтобы избавиться, билась головой об стенку… не буду рассказывать, чтобы не утомлять вас. И вот последнее время пятна начали сходить — видите? На лице практически исчезли… При помощи самообгона в разных вариантах. Ну вот, например: варю суп, режу картошку, прошу каждую из них исполнить роль псориазины… Они как бы говорят: мы не против, пожалуйста. «Вот она, большая картофелина, большое пятно с моего плеча… Вот маленькая, — малое пятнышко…» И так далее. Ссыпаю их в кастрюлю, они там варятся, кипятятся… И кипяток этот бурлящий — загогулина, симпатяга. Поела, покормила кота, подругу…
Б. Чтобы проверить — останутся ли живы? В какой последовательности кормили их? Сначала подругу, потом кота?
Т-Ф. Нет, сначала ела сама. И сразу после этого, через два-три дня — пятна сходят. Я теперь не пользуюсь гормонами, не хожу в солярий. Обычно мне помогало только море или больница — не меньше месяца валялась… Что касается подруги и кота, то после супа, мне кажется, жить им стало веселее…
КАРУСЕЛЬ-ГОЛУБОНОСАЯ. Мы поехали на выходные искать прихожую. Приезжаем в магазин, где видели ее несколько дней назад, а ее там нет. Я так разволновалась, ну, думаю, надо работать теперь… Едем обратно домой, кручу по дороге газету: она — это я в своих страданиях, все будет плохо, мы будем постоянно ходить искать эту мебель, никогда ее не найдем, износим всю свою обувь, истреплем всю одежду, сами будем уже ползти ползком все за этой мебелью и так где-нибудь на дороге и расквасимся…
В итоге, когда показалось, что мне уже хватит, не хочу этим больше заниматься и вообще ничем, у меня в руках из газетной голубоватой страницы получилась «карусель голубоносая». Разворачиваю эту газету — вижу рекламную картинку о мебели… Запомнила адрес, уговорила мужа подъехать туда. Приезжаем — опять ничего нет. Ну думаю, что ж это такое, наверное, я как-то неправильно поступила…
Б. Для чего вы развернули газету?
К-Г. Ну как, раз это симпатяга у меня, значит, он должен подсказать, где и что…
Б. Он должен подсказать, каким образом перестать заниматься теми глупостями, которыми вы забили себе голову. То есть поисками мебели. Вы же, освободившись вроде бы от слепоты своей, с удовольствием нырнули вновь в прежний глухой закоулок… То есть получается, что только этого и ждали, ради этого затеяли свой «убийственный» самообгон. Видимость самообгона. Поймите: газета, ставшая «каруселью», и газета, в которой вы высмотрели рекламу, — это разные вещи. Они только выглядят одинаково, начинка у них — совершенно другая. Вы беседовали вначале с одной газетой, а потом незаметно подменили ее другою. Можно было сразу, без всех этих процедур, развернуть ее, найти объявление и радостно двинуться в тупик.
