Читаем без скачивания Пушки острова Наварон. 10 баллов с острова Наварон - Алистер Маклин

Протяни Луна руку – он дотронулся бы до ствола винтовки системы «маузер», который угрожающе торчал между прутьями дверной решетки. Часовой опять застучал стволом о прутья и что-то крикнул.

– Не надо, Лука, – тихо сказал Андреа спокойным, без тени разочарования голосом. – Ступай обратно. Наш друг не очень-то тобой доволен.

Лука послушно вернулся на прежнее место и снова услышал гортанный голос, на этот раз чем-то встревоженный. Лязгнуло железо – часовой вытащил винтовку из дверной решетки, и сапоги его торопливо зацокали по каменным плитам коридора.

– Что это стряслось с малышом? – прозвучал, как обычно, невеселый и усталый голос Кейси Брауна. – Он вроде чем-то расстроен?

– Еще бы ему не расстраиваться! – улыбнулся Андреа. – Увидел, что руки у Луки не связаны.

– Так почему же он снова его не связал?

– Может, он и туго соображает, но совсем не такой лопух, – пояснил Андреа. – Побоялся попасть в ловушку и поэтому побежал за подмогой.

Почти тотчас же они услышали глухой стук, словно где-то хлопнули дверью, затем грохот сапог. Наконец зазвенели связкой ключей, заскрежетал дверной замок, щелкнул, завизжали ржавые петли, и в помещение, стуча сапогами, вошли два солдата. Видны были их винтовки, взятые наизготовку. Некоторое время они не двигались, привыкая к полумраку камеры. Тот, что стоял ближе к двери, проговорил:

– Куда это годится, шеф! Стоило их оставить на минуту без присмотра, как они тут же и вляпались! Вся шайка – лейка связана, словно Гарри Гудини [Гарри Гудини (1877-1926) – американский маг и фокусник, умевшей освобождаться от любых оков, благодаря чему получил прозвище «Король наручников». Однажды он велел связать себя, упаковать в ящик, стянув его затем стальной лентой, и бросить в воду возле Баттери в Нью-Йорке. Через 59 секунд все увидели его на поверхности воды. (Прим. пер.)] перед очередным представлением.

Трое узников, ошеломленно уставившись на солдат, приподнялись. Первым пришел в себя Браун.

– Давно бы так, – произнес он. – Мы уж думали, что вы так к нам и не заглянете.

– Он хочет сказать, что мы уже не надеялись больше с вами увидеться, – спокойно пояснил Андреа. – Я тоже. А вы тут как тут, целые и невредимые.

– Да, – кивнул Мэллори. – А все благодаря Дасти и его подозрительности. Мы уши развесили, а вот он приглядывался к Панаису.

– А где он? – поинтересовался Лука.

– Панаис-то? – Янки неопределенно махнул рукой. – Мы его оставили. Беда, можно сказать, с ним приключилась. – Стоя возле Брауна, янки старательно пилил веревки, стянувшие раненую ногу радиста, и при этом насвистывал. Капитан тоже был при деле: освобождал от пут Андреа, сообщив ему в нескольких словах о том, что с ними произошло, а взамен услышал столь же сжатый рассказ о событиях в крепостной башне. Поднявшись на ноги, Андреа принялся растирать занемевшие руки. Взглянув на Мэллори, грек произнес;

– Надоел мне этот свистун, капитан. Свистит фальшиво и, главное, слишком громко. Часовые услышат…

– Не переживай за них, – сурово сказал Маллори. – Они никак не ожидали снова встретиться с нами. Бдительность утратили. – Взглянув на Брауна, ковылявшего по комнате, спросил: – Как нога, Кейси?

– В порядке, сэр, – обронил Браун небрежно. – Я выходил на связь с Каиром. Докладываю…

– С докладом придется повременить, Кейси. Нужно живо сматываться отсюда. Ты здоров, Лука?

– Я убит горем, майор Мэллори. Ведь он мой соотечественник, друг, которому я доверял…

– С этим тоже придется повременить. Двинулись.

– Слишком уж ты спешишь, – возразил Андреа. Группа вышла в коридор, перешагнув через часового, бесформенной грудой валявшегося на каменных плитах. – Конечно, если все они в таком же состоянии, как и этот друг…

– На этот счет можешь не беспокоиться, – оборвал его Мэллори. – Другое дело – солдаты в городе. Они, должно быть, знают, что Панаис или удрал, или мы его прикончили. В любом случае они наверняка сообразят, что мы непременно бросимся сюда. Они, верно, уже на полпути к замку, а уж если придут… – Он умолк, заметив вдребезги разбитую взрывную машинку и рацию, валявшиеся в углу. – Постарались, ничего не скажешь! – расстроился капитан.

– Ну и слава Богу, – возразил Миллер. – Тащить меньше. Посмотрел бы, во что превратилась моя спина от этой чертовой машинки!

– Сэр! – схватил капитана за руку Браун, обычно такой сдержанный. Мэллори умолк и изумленно взглянул на радиста. – Сэр, это очень важно. Вы должны выслушать рапорт.

Его жест и чрезвычайно серьезный тон подействовали на Мэллори. Он с улыбкой повернулся к Брауну.

– Хорошо, Кейси, докладывайте, – проронил он. – Хуже того, что с нами произошло, ничего уже не может быть.

– Может, сэр. – В голосе Кейси прозвучали усталость и такая тоска, что каменный этот склеп показался Мэллори ещё холоднее. – Очень опасаюсь, что так. Сегодня вечером я связался с Каиром. Слышимость была отличная. Сам Дженсен был у передатчика. Он прямо-таки рвал и метал. Целые сутки ждал, когда мы выйдем на связь. Спросил, как у нас дела. Я сообщил, что в крепость вы ещё не проникли, но рассчитываете попасть в артиллерийский погреб примерно через час-другой.

– Продолжайте.

– Дженсен ответил, что это самое лучшее известие, которое он когда-либо слышал. И добавил, что его дезинформировали, что ударная флотилия немецкого десанта не стала двигаться через Циклады и направилась на исходные позиции прямиком под прикрытием такого количества торпедных катеров и авиации, каких в Средиземном не видывали. Удар по Керосу планируется нанести перед самым рассветом завтрашнего дня. Каперанг добавил, что наши эсминцы весь день были наготове, в сумерках переместились севернее, рассчитывая получить от него соответствующую информацию. Тогда командиры кораблей решат, смогут ли пройти Майдосским проливом. Я сказал, что дело может сорваться. Дженсен возразил, что такого быть не должно, если Мэллори и Миллер в крепости. Кроме того, он добавил, что не вправе рисковать жизнью тысячи двухсот человек, находящихся на Керосе, что срыва эвакуации допустить нельзя. – Браун угрюмо потупился. Никто не произнес ни слова.

– Дальше, – едва слышно произнес бледный Мэллори.

– Это все, что он сказал, сэр. Эсминцы войдут в Майдосский пролив в полночь. – Взглянув на светящиеся часы, Кейси проговорил: – Осталось четыре часа.

– О господи! В полночь! – Потрясенный известием, Мэллори уставился в одну точку. Руки сжались в кулаки, суставы пальцев побелели. – Сегодня в полночь. Господи, помоги им! Помоги им всем, Господи!

Глава пятнадцатая. В СРЕДУ ВЕЧЕРОМ. 20.00-21.15

Часы показывали половину девятого. До комендантского часа ровно тридцать минут. Мэллори распластался на крыше, прижался к низенькой подпорной стенке, почти касавшейся кладки крепостной стены, и беззвучно выругался. Появись хоть один немец и освети фонарем верх стены, в четырех футах ниже которого шли мостки, и всем конец! Часовой не мог бы не заметить их с Дасти Миллером, который распластался сзади, вцепившись в тяжелый аккумулятор, снятый с грузовика. Пожалуй, надо было остаться с остальными участниками группы на крыше второго от крепости дома. Кейси вязал на веревке узлы на некотором расстоянии друг от друга, другой приплеснивал согнутый из куска проволоки крючок к бамбуковому шесту, выдернутому из забора неподалеку от города. За ним они спрятались, когда в сторону замка Вигос промчались три грузовика.

Восемь тридцать две. Какого там черта копается Андреа? Но в следующее мгновение Мэллори устыдился своего раздражения. Понапрасну Андреа и секунды не потеряет. Быстрота нужна, но спешка опасна. Вряд ли в крепости остались офицеры. Судя по всему, половина немецкого гарнизона прочесывает город и местность в районе Вигоса. Но если хоть один офицер остался, то стоит ему крикнуть, и они пропали.

Мэллори посмотрел на ожог на тыльной стороне ладони. Все, что он этой ночью сделал для группы, – это сжег грузовик. Остальное – заслуга Миллера и Андреа. Именно Андрея настоял на том, чтобы занять единственный пустующий дом среди других, в которых расквартированы немецкие офицеры, – единственное, что можно предпринять в их положении. А Миллер, оставшись без химических детонаторов, бикфордова шнура, взрывной машинки и иных источников энергии, вдруг заявил, что ему необходим аккумулятор. И опять-таки именно Андреа, заслышав вдалеке рев грузовика, успел откатить на середину дороги к замку тяжелые камни бордюра, вынудив солдат оставить грузовик у ворот и топать к замку на своих двоих. Напасть на водителя и его напарника и оглушить обоих было делом нескольких секунд. Чуть больше, чем понадобилось Миллеру на то, чтобы снять клеммы с тяжелого аккумулятора, отыскать под кузовом канистру и облить бензином мотор, кабину и кузов, которые тотчас исчезли в ревущем огненном вихре. Лука оказался прав: жечь грузовики – опасное занятие; ожог на руке оказался очень болезненным. Зато и зрелище великолепное. Но вот досада: этот гигантский факел раньше времени выдал немцам тот факт, что диверсионной группы в замке нет. Однако сжечь грузовик было необходимо, хотя немцы и могли сообразить, какова действительная цель нападения на грузовик.