— У меня шесть старших братьев, — резко произнесла Джинни. — И я знаю, как выглядят парни, когда чувствуют себя виноватыми: они уползают прочь и сжимаются в маленькие несчастные комочки. А еще они требуют, чтобы их оставили в покое — ты именно так и поступаешь.
— Я не требовал, чтобы ты оставила меня в покое, — заметил Драко.
Джинни отвернулась.
Говоря по правде, он симпатичнее Гарри, — подумала она, — хотя, пожалуй, его лицу недоставало той удивительной прозрачности, которая всегда позволяла догадаться, о чем думает и что чувствует Гарри… А тут совершенно невозможно понять, что у него в голове, что он чувствует — забавляется, нудит или обижается… А может, это потому, что она просто не изучила его лица — только лицо Гарри… Вот только не надо сравнивать, это глупо, — твердо сказала она себе.
— Ты выглядишь усталым, — заметила она.
— Да, я устал, — согласился он.
— Тебя все еще мучают кошмары? — тихо спросила она.
Когда он заговорил, его тон был спокойный — слишком спокойный, и она тут же поняла, что он лжет.
— Самые заурядные кошмарчики, — сказал он, — Школьные неудачи… Типа я вдруг обнаруживаю, что пришел в школу без одежды и должен пройтись по этажам совершенно голый.
Таких снов полно.
— Ну, так вперед, — сказала Джинни, переведя дыхание.
Драко вытаращил на нее глаза:
— Чего?
— Да так, — Джинни махнула рукой, — ничего…
Драко вздохнул:
— Все в порядке, — сказал он, — просто сейчас у меня один из тех моментов в жизни, когда нет никакой возможности исполнить задуманное…
— Мы слишком молоды, чтобы заниматься планированием своей жизни, — мягко заметила Джинни. — Полагаю, ты уже знаешь, чем бы хотел заняться после школы? Кажется, тебе не надо будет работать только ради того, чтобы прокормиться…
— Нет, я никогда не буду работать ради этого, — Драко все еще отсутствующе смотрел на деревья вдалеке. — Ну, слушай: я планировал быть юным и бешеным… далее — молодым и богатым… а потом я буду старым и буду всех изводить, прикидываясь глухим. Да, вот еще: я хочу иметь кучу скоростных метел, классных шмоток и, по возможности, домашнего дракона.
Джинни рассмеялась. Он искоса взглянул на нее и улыбнулся уголком рта:
— У тебя красивый смех…
— Спасибо, — Джинни почувствовала, что у нее засосало под ложечкой. Она улыбнулась ему. — А нет ли у тебя в запасе каких-нибудь пословиц или полезных цитат от твоего отца, подходящих к данному случаю?
— По некоторым причинам у меня сейчас в голове крутится только одна из тех, что он мне говорил: «Всегда есть свет в конце туннеля. Правда, обычно это встречный локомотив, который собирается сделать из тебя лепешку».
— Что-то не очень подходит, — с сомнением заметила Джинни.
— Ага, — согласился Драко. — Абсолютно не подходит.
Гермиона вошла в палатку, которую они должны были разделить с Джинни, и утомленно огляделась. Изнутри это была уютная маленькая комнатка с двумя кроватями, столом в углу и треснутым, но ясным зеркалом над ним.
Еле переставляя ноги — каждая косточка ее тела ныла от усталости — она дошла до стола и опустилась на стул. В зеркале появилось ее нечеткое отражение. Длинная трещина, пересекавшая зеркало, разбило отражение ее лица на две неравные части.
«Это я, — с ужасом подумала она, — разбита пополам…»
Она выдвинула один из ящиков стола и обнаружила там то, что и ожидала — пергамент, перья и чернила. Она выложила их на стол и задумалась, глядя на все это. Постепенно эта картина успокоила ее — просто надо было чем-то конкретным занять голову и руки, она всегда так поступала.
Она взяла перо, обмакнула его в чернила и начала писать. Когда она взялась за третий лист, дверь в палатку открылась. Она вяло обернулась, ожидая увидеть Джинни.
Это был Гарри.
Она пристально посмотрела на него — а ведь я первый раз действительно вижу его сегодня, — подумала она. Ведь в первый миг, когда они встретились, она была так потрясена, что снова видит его… А в палатке Чарли она была вся сконцентрирована на том, чтобы не смотреть на Драко… Но Драко здесь нет, никого нет, и в первый раз за три недели они с Гарри наедине…
Наверное, надо бы обрадоваться, — подумала она. Но вместо этого она ужаснулась. Это не поможет — возмущенно мелькнуло у нее, — он стал таким высоким за последние недели… Он прошел через комнату и, склонившись над ее плечом, взглянул на их отражение в зеркале. Она видела его отражение — ей показалось, что он еще и возмужал… Он не был похож на себя — скорее, на свою фотографию, или, точнее, на фотографию Джеймса.
Он увидел, как отражение Гермионы в зеркале улыбнулось:
— Что?
— Ты стал выше, — тут же ответила она, — как тебе это удалось за какие-то две недели?
— Я прилагал к этому все усилия.
— И ты такой загорелый… И у тебя веснушки на носу…
— Я знаю, — уныло произнес он. — Ужасно, да?
— Нет, мне нравится… Но ты такой измученный…
— Три дня нескончаемого горя и волнений кого угодно доведут… — он нахмурился и наморщил лоб. — Я думал, я поседею, честное слово… И все из-за тебя…
— О, да что ты говоришь! Как странно! — сказала Гермиона. Она развернулась на стуле и теперь могла видеть его. — Последние шесть лет я провела, постоянно беспокоясь о тебе, так что я прекрасно понимаю, что ты чувствовал… — Теперь она говорила уже серьезно.
Казалось, Гарри не услышал, что она сказала:
— Я сбежал от Чарли на несколько минут, чтобы кое-что тебе сказать… Вернее, показать…
Она улыбнулась ему, надеясь, что улыбка получилась не слишком нервная.
— Держу пари, ты говоришь это всем девушкам…
Гарри не улыбался, похоже, у него не было настроения пикироваться. На его лице появилось то выражение, с которым он говорил или делал что-то действительно серьезное.
Нет, — мысленно взмолилась она. — Не сейчас. Ничего серьезного. Не сейчас…
Он сунул руку в карман куртки и, вытащив оттуда сложенный кусочек пергамента, протянул ей. Он был мятым и залоснившимся от бесконечного перечитывания. Гермиона с удивлением взяла его, развернула и удивленно заморгала.
Это было то самое письмо, написанное ей под действием Заклятия Империус, в котором она сообщала ему, что уходит к Виктору. Она не помнила, как писала эти слова и с удивлением смотрела на дрожащие — но, тем не менее, написанные именно ее рукой — строки.
… днем я виделась с Виктором… я поняла, что любила его все эти годы… ты всегда будешь для меня самым близким другом… не пытайся найти меня…
— Гарри! — воскликнула она, в ужасе глядя на него. — Только не говори мне, что ты хоть на секундочку поверил, хоть одному словечку…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
